"Фрейдизм можно сравнить с теорией, разработанной группой первобытных людей, которые нашли действующий автомобиль и пытаются объяснить его работу, не имея возможности открыть капот. Они заметят сильную корреляцию между нажатием на педаль газа и продвижением вперед и будут строить теории, что эти два явления связаны некоторым механизмом, превращающим жидкость в движение колес — вероятно, огромной белкой в колесе или каким-то гомункулусом. Но относительно углеводородов, внутреннего сгорания или клапанов и поршней, совершающих это преобразование, они останутся в полном неведении. Фактически современная неврология подняла капот и дала нам взглянуть, хоть и через узенькую щелочку, на двигатель. С десяток нейромедиаторов, таких как серотонин, дофамин и норэпинефрин, управляют срабатыванием нервных синапсов и передачей сигнала по нейронам мозга. Уровень этих медиаторов и их взаимодействие непосредственно сказываются на нашем субъективном самочувствии, самооценке, ощущениях, страхе и так далее. Их уровни подвержены действиям окружающих обстоятельств и очень связаны с тем, что мы понимаем под словом "личность". 

"Существует несколько тревожная симметрия между прозаком и риталином. Первый широко назначается депрессивным женщинам с дефицитом самооценки; им он дает самоощущение самцов альфа, вызванное повышением уровня серотонина. С другой стороны, риталин в основном назначается мальчикам, которые не могут тихо сидеть в классе, поскольку природа их для этого не предназначила. Таким образом два пола исподволь подталкиваются к средней андрогинной личности, довольной собой и социально приемлемой, что в современном американском обществе считается вполне политически корректным результатом." 

"Есть поговорка, что прогресс экономической науки движется вперед не шаг за шагом, а похороны за похоронами; и это, к сожалению, вернее, чем многие хотели бы признать. Выживание базовой “парадигмы” (например, кейнсианства или фридманизма), формирующей мышление большинства интеллигентов на данном отрезке времени, зависит не столько от эмпирической очевидности, как можно было бы подумать, но от физического выживания людей, которые эту парадигму создали. Пока они находятся у вершин возрастных иерархий вроде ученых советов, комитетов по постоянной должности и советов попечителей фондов, базовая парадигма остается практически неколебимой." 

Фрэнсис Фукуяма.

"Обратите внимание: ничего не зная о человеке, мы обычно судим о нем по его национальности, то есть по его корням. Я утверждаю, что все эти корни — сплошная фикция. Все эти рассуждения про национальный менталитет — не что иное, как складно рассказанная история, удовлетворяющая лишь тех, кто жаждет объяснений всему и вся. Ею пользуются от безысходности, когда не удается отыскать более "похожей на правду" причины (вроде какого-нибудь фактора эволюции). Люди дурачат самих себя россказнями о "национальной самобытности", которая разнесена в пух и прах в оригинальной статье за подписью шестидесяти пяти ученых в журнале "Science". "Национальные особенности" хороши для кинематографа, еще они незаменимы на войне, но все-таки это чисто платоническое понятие. Однако и англичанин, и неангличанин свято верят в существование "английского национального характера". В реальности пол, социальное положение и профессия в гораздо большей степени определяют поведение человека, чем национальная принадлежность. Мужчина-швед больше похож на мужчину из Того, чем на женщину-шведку; у философа из Перу больше общего с философом из Шотландии, чем с дворником-перуанцем." 

Нассим Талеб

Уильям Гибсон. "Жизнь в метаполисе"

"Никогда не знаешь, что увидишь в метаполисе. В маленьком городке вероятность встретить новых людей или столкнуться с чем-то необычным весьма мала. В любом городе - и большом, и малом - новое может оказаться и прекрасным, и ужасным. Особенность метаполиса - бесконечная круговерть огромной массы людей, вещей и ситуаций. Для писателя это как раз то, что нужно. Город ему помогает: подкидывает так или иначе непохожие друг на друга ситуации, маскирует совпадения. Здесь, как меня и научил Конан Дойл, есть все, что нужно для рассказа. 

Если же заселенный людьми механизм воображаемого города не способен произвести мистический эффект, то фантастическая литература зачастую непроизвольно обращается к городам мертвым - этим поистине таинственным и причудливым произведениям рук человеческих. Многие покинутые города, вероятно, так и не стали механизмами, позволявшими генерировать выбор. Так, скажем, стоя на огромной площади Монте-Альбана (города, выстроенного в доколумбову эпоху), понимаешь: здесь возможностей становилось все меньше и меньше. Мойте-Альбан - эдакий контролирующий механизм, акустически совершенная среда; здесь повсюду прекрасная эстетика - это театр, в котором главную роль играла власть. Мы не знаем, почему Монте-Альбан так внезапно обезлюдел. Возможно, в конечном итоге спектакль провалился, а другой поставить не смогли - видимо, структура оказалась слишком негибка и заточена лишь под одну цель. 

Такова опасность, которую нам несут сужение выбора и тотальный контроль. Вот оно, проклятие предсказуемых аттракционов, вот окончательная судьба любого Диснейленда: вы не сможете по-иному использовать парк развлечений, кроме как для развлечений. Городу, чтобы выжить, необходимо постоянно изменяться. Только молодые города никогда не видели разрушений. Остальные испытали их на себе: Берлин, Рим. Лондон. Токио. Нью-Йорк. Разрушение, опустошение в той или иной степени есть общий этап, необходимый для роста городов. Строительство преуспевающих (т.е. неуклонно прогрессирующих) городов подразумевает совершенствование всех бесчисленных сторон их жизни и всех его слоев: как жизни людей, так и всякого рода возможностей - уже обретенных и тех, которые появятся."

Полностью статья опубликована в русскоязычном издании Scientific American, 12.2011

Говорят эксперты

«Новые факты, полученные в результате научных исследований, показывают, что крайне мала вероятность того, что люди смогут получить сколько-нибудь значительное количество субатомной энергии. Энергия, которую можно получить за счёт распада радиоактивных или других атомов, возможно, когда-нибудь будет использоваться для изготовления жареных орешков и попкорна, но это и все её перспективы».

Роберт Милликен, лауреат Нобелевской премии по физике, 1929 год.

«Нет ни малейших указаний на то, что ядерная энергия когда-либо станет доступной человеку. Для этого пришлось бы найти способ расщеплять атомы по нашему желанию».

Альберт Эйнштейн, 1932 год.

«Энергия атома не тот предмет, о котором стоит много говорить. Те, кто ожидает получить источник энергии от трансформации атомов, несут чушь».

Эрнест Резерфорд, 1933 год.

«С большой долей достоверности можно сказать, что атомной энергией мы не воспользуемся с большой лёгкостью, а по всей вероятности, и совсем. Для проведения такой реакции требуется очень большое количество урана, целые тонны. И даже с этими тоннами ничего не получится, а надо выделить из урана один из его изотопов. На выделение этого изотопа, по-видимому, надо затратить энергии больше, чем можно рассчитывать получить от ядерных реакций».

Пётр Капица, 1940 год.

http://www.experts-speak.com/