Ученые, изучающие общество, заметили, что сознание индивидуума, находящегося в одиночестве, является уязвимым со стороны галлюцинаций и иррациональных страхов. Когда мы разговариваем с другим человеком, даже о самых банальных вещах, таких как погода или вчерашний бейсбольный матч, наше сознание воспринимает одну и ту же реальность на двоих.  Даже такое приветствие, как «Удачного дня!», заверяет нас, что мы существуем, поскольку другие люди замечают нас и заботятся о нашем самочувствии. Таким образом, основная функция даже самых повседневных встреч с людьми заключается в поддержании реальности происходящего. Это необходимо, иначе наше сознание превратится в хаос.

...

По мнению многих мыслителей прошлого, мужчины и женщины могут осознать свой потенциал только тогда, когда они ничего не делают. Греческие философы считали, что мы становимся по-настоящему людьми именно в свое свободное время, посвящая его собственному развитию – обучению, занятию искусствами и политической деятельностью. В действительности английское слово «школа» (school) происходит от греческого слова scholea, обозначающего «досуг», так как греки полагали, что лучшее использование свободного времени – это обучение. 

...

Цель переговоров по поводу брака, которые включали точные подсчеты приданого невесты и ее «цены», заключалась в том, чтобы гарантировать, что дети, рожденные в этом союзе, не станут бременем для общества. Во всех обществах родители и родственники невесты и жениха брали на себя ответственность поддерживать материально, а также обучать детей, рожденных в браке, ценностям и правилам, принятым в обществе. Пока что ни одно общество – ни Советский Союз, ни Израиль, ни коммунистический Китай – не смогло придумать, как уничтожить семью и заменить ее другими социальными институтами. Один из великих парадоксов нашего времени заключается в том, что, имея самые лучшие намерения, либеральный капитализм смог ослабить семью больше, чем это когда-либо было ранее – не придумав для нее никакой замены.

Михай Чиксентмихайи

Непонятно, почему некоторые считают, что творческий процесс - это какая-то магия родом откуда-то из темного неведомого подсознания. Любое созидание всегда есть компиляция новых образов (необязательно визуальных) из имеющихся. Например, Бетховен в своих первых симфониях использует довольно заезженные музыкальные ходы, которые были популярны в его время, но в последних найти "хвосты" чужих работ уже очень трудно: он достиг того уровня мастерства, когда новое складывается из мельчайших частей старого и распознать, откуда эти части, очень сложно. Соответственно, повышение количества и разнообразия образов в голове напрямую коррелирует с креативностью. Именно поэтому самые популярные сетевые персонажи рунета постоянно ездят в какие-то совершенно невероятные путешествия и на вопрос "что не хватает в жизни?" отвечают "новых нейронных связей".

Креативность - это перебор и одновременная компиляция в разных комбинациях имеющихся данных. Осознав это, "креативить" становиться намного легче, ведь в современном медиа-пространстве вся литература, всё кино и музыка, все сетевые меметические эпидемии являются вариациами лишь нескольких базовых нарративов, возраст которых сравним с возрастом цивилизации. Everything is a remix. И даже если кажется, что в голове возникла свежая уникальная идея, она не прилетает из глубин космоса - это просто мозг неосознанно занимался перебором. Вся проблема креативности состоит лишь в объеме новых впечатлений. Для мозга нет ничего хуже, чем ежедневная рутина, чем нервные импульсы, каждую секунду изо дня в день пробегающие по одним и тем же синаптическим щелям.

Так называемая «врождённая грамотность» – это ведь, по сути, зрительная память. Человек запоминает слова как картинки. И неправильная картинка для него просто неприятна – ну, как собачка, которой вместо глаза лапу пририсовали, фу, уродство какое. Замечали, как «врождённо грамотный» человек проверяет правописание слова, если вдруг засомневался? Он берёт, пишет на листочке оба варианта – а потом из них с омерзением замазывает. Густо-густо, чтобы не просвечивало – нельзя же такой кошмар на виду оставлять! А нынешняя школа этого не понимает и мучает народ фонетическим разбором: вот, дети, напишите слово «собака» через а, потому что мы его так произносим! В результате в памяти застревают обе картинки – и правильная, и неправильная, – и мучайся потом, выбирай, которая какая. Согласитесь, когда одна картинка кажется правильной (на самом деле – просто привычной), а другая вызывает активное отвращение, выбирать куда проще.

Светлана Бурлак

Постиндустриальное общество превращается в "общество спектакля", разыгрываемого на громадной сцене, в общество эмблем, ярлыков, позументов, костюмов, масок; в общество, где вместо принципа "быть, а не казаться", который пыталась осуществить культура Модерна, в полной мере реализуется противоположный концепт: "казаться, а не быть". Иными словами, оно превращается в общество клоунады, в общество, где имитация жизни важнее, чем собственно жизнь, в общество, где не имеет значение, есть бог или нет, существенно лишь, чтобы иконостас был выставлен в свет юпитеров и блестел от золота.

Ги-Эрнст Дебор, "Общество спектакля", 1967

- Современный человек, если он не орк, конечно, должен постоянно прикидывать, как он выглядит, и вести себя так, будто его снимают. Потому что съемка может начаться в любой момент.

- Почему ты решила, что там камера?

- Ее там может и не быть, - сказала Хлоя. - Но вести себя надо так, как если бы она там была.

Виктор Пелевин, "S.N.U.F.F."

Кто внимательно читал «северные» рассказы Джека Лондона, должен помнить, как происходит выяснение отношений в стае полудиких ездовых собак. Претендент на первое место затевает с вожаком стычку, а расположившаяся вокруг стая следит за ходом поединка. Если один из противников начинает сдавать или падает, другой может спокойно отойти в сторону: свора бросается на неудачника и рвет его на части. 

Макаки поступают так же. Доминанту достаточно только приступить к наказанию подчиненного, как остальные радостно спешат на помощь, причем наибольшую активность проявляют нижайшие из низших, ютящиеся на самом дне пирамиды. Вчерашние парии получают карт-бланш и с упоением травят неугодного: бьют и кусают несчастную жертву, бросают в нее калом, тычут подвернувшейся под руку палкой. Интересно, что к этому подключаются и самки, обычно не играющие в иерархические игры самцов, причем действуют усерднее всех. Такой простой механизм позволяет доминанту без особого риска для себя подавлять нижестоящих. Стоит только начать, а дальше общество докончит. 

Коллективные расправы всегда осуществляются руками негодяев и люмпенов, обитателей социального дна, не желающих и не умеющих отвечать за свои поступки.

Лев Шильник, "Разумное животное. Пикник маргиналов на обочине эволюции"

Разговор с мамой навел на мысли о вере, о родителях и о том, как они формируют нашу систему взглядов и убеждений. В смысле, что бы ни делали папа с мамой – и хорошее, и плохое, – это автоматически разрешает тебе поступать точно так же, не мучаясь чувством вины. Папа угоняет машины? Ладно, попробуем! Мама ходит на мессу по воскресеньям? Значит, я тоже буду ходить. Конечно, часто бывает, что дети идут наперекор родителям. Но когда родители говорят, что они вообще ни во что не верят – против чего бунтовать? Бунтовать можно против чего-то. А когда нет ничего, чему можно противиться, какой смысл затевать мятеж? С другой стороны, если ты, согласившись с родителями, тоже решишь ни во что не верить, ты все равно остаешься ни с чем. То есть без ничего, во что можно верить и с чем соглашаться. Те же яйца, вид сбоку.

Дуглас Коупленд, "Поколение А"

Мне кажется, Главная Книга Современности (которую, конечно же, прямо сейчас пишут сотни людей), просто обязана в том или ином виде обыгрывать эти цитаты.

Коупленд. "Поколение А"

Замечательный постмодернистский текст обо всём том, что прямо сейчас витает в атмосфере будней - о крайностях инидвидуализма, о тупике одиночества, о крахе нарратива и, конечно же, о новых людях, которые, безусловно, окажутся лучше нас. Умная социальная фантастика всегда была на вес золота, а уж когда за неё берется Коупленд - шедевр неизбежен. Вкуснейший освежающий коктейль из легкого безумия, печальной иронии, социопатии, глобальных коммуникационных сетей, умирающих экосистем и коллективного разума: выпив, хочется ещё и еще.

"Мы очень рано поняли, что надо отделять официоз, пропаганду, связанную с космосом, от того, что реально делается. Несмотря на дикую цензуру, все-таки удавалось как-то увидеть, что на самом деле происходит. Все эти наши победы, Гагарин, Титов: ясно было, что это только для публики. Нас интересовали исследования Луны, Венеры, Марса, какие-то технические вещи. И тут никаких обвалов не произошло. Мы перестали быть первыми в космосе? Да мы там и не были первыми никогда на самом деле. Наши формальные рекорды держались на авантюризме, на засекреченности работ и личной храбрости пилотов. А космонавтика – это индикатор технического уровня страны и культуры производства. Если половина жителей в стране не знакома с теплыми туалетами, эта страна не может быть лидером в технике, особенно в такой, как космонавтика."

Владимир Сурдин (via)

"Еще недавно радио было основным источником информации, у каждого дома был радиоприемник, который работал на коротких волнах. В этом диапазоне волны уходят в космос. То, чем мы сегодня пользуемся, – это телевизионный сигнал и FM диапазон. Сто лет прошло с момента изобретения радио, а Земля опять стала затихать в радиодиапазоне. В основном наша связь – оптоволокно – никак себя не проявляет. Так что, может быть, этот период, когда цивилизация использует радиосвязь – очень короткий: вчера изобрели — сегодня уже поняли, что это неинтересно. И мы опять стали невидимы, неслышимы во Вселенной. Наша цивилизация снова стала радиотихой."

Три закона генетики поведения Э. Туркхеймера:

1. Все поведенческие признаки людей - наследственные, то есть в какой-то мере зависят то генов.

2. Эффект генов сильнее, чем эффект воспитания в одной семье.

3. Значительная часть вариабельности людей по сложным поведенческим признакам не объясняется ни генами, ни влиянием семьи.

Эти три закона - эмпирически обобщения, "выстраданные" специалистами по генетике человеческого поведения в ходе многолетних исследований. Для родителей это все выглядит очень даже неутешительно: получается, что от воспитания в семье социальные качества ребенка зависят лишь в незначительной степени. Заметно большее влияние оказывают гены, еще большее - те внешние факторы и жизненный опыт, на которые семья повлиять не может.

Практический вывод из этого очень простой. Если вы хотите, чтобы ваши дети были добрыми, лучше не строить лишних иллюзий о "правильном воспитании", а выбирайте себе доброго супруга. Так надежнее.

Из нового научно-популярного суперблокбастера Александра Маркова "Эволюция человека", которым сейчас зачитываются, по-моему, вообще все вокруг, удалось почерпнуть массу совершенно удивительных фактов, доселе мне неизвестных: например, что наш общий с обезьянами эволюционный предок внешне был больше похож на человека, чем на шимпанзе. Или вот неандертальцы. Сейчас уже известно, что волна экспансии хомо сапиенсов, докатившись из Южной Африки в Европу, заселенную тогда неандертальцами, смела аборигенов в эволюционную пучину. Любопытно, что неандертальцы все-таки не пропали бесследно: они скрещивались с сапиенсами, поэтому мы все, потомки первых европейцев и азиатов, немножко, так сказать, метисы. У каждого из нас примерно 1-4% генов альтернативного человечества. На сегодняшний день настоящие, чистокровные представители биологического вида "homo sapiens", не содержащие примесей других генов, водятся лишь в Африке южнее Сахары и выглядят преимущественно вот так.

История имеет сослагательное наклонение лишь в трэш-фантастике, заполонившей книжные магазины, но даже среди этих сумерков рассудка я, кажется, никогда не встречал спекуляций на тему победы неандертальцев над сапиенсами в эволюционной гонке. Ох уж эти высокие, сильные, крепкие и мозговитые северяне! Что, если бы именно они оставили за собой Европу и Азию, а сапиенсов прогнали обратно в Африку? Как бы выглядела цивилизация, если бы на планете сосуществовали две разновидности людей?

Кстати, о культурном разнообразии: я тут недавно цитировал Талеба, и там упоминалась некоторая статья в Science, касательно национальной самобытности. По поводу этой статьи возникли вопросы, так вот, если вам интересно: имелась в виду вот эта работа: Robins, Richard W., 2005, "Psychology: The Nature of Personality:Genes, Culture, and National Character." Science 310: 62-63 (pdf, спасибо, Юра!)

"Фрейдизм можно сравнить с теорией, разработанной группой первобытных людей, которые нашли действующий автомобиль и пытаются объяснить его работу, не имея возможности открыть капот. Они заметят сильную корреляцию между нажатием на педаль газа и продвижением вперед и будут строить теории, что эти два явления связаны некоторым механизмом, превращающим жидкость в движение колес — вероятно, огромной белкой в колесе или каким-то гомункулусом. Но относительно углеводородов, внутреннего сгорания или клапанов и поршней, совершающих это преобразование, они останутся в полном неведении. Фактически современная неврология подняла капот и дала нам взглянуть, хоть и через узенькую щелочку, на двигатель. С десяток нейромедиаторов, таких как серотонин, дофамин и норэпинефрин, управляют срабатыванием нервных синапсов и передачей сигнала по нейронам мозга. Уровень этих медиаторов и их взаимодействие непосредственно сказываются на нашем субъективном самочувствии, самооценке, ощущениях, страхе и так далее. Их уровни подвержены действиям окружающих обстоятельств и очень связаны с тем, что мы понимаем под словом "личность". 

"Существует несколько тревожная симметрия между прозаком и риталином. Первый широко назначается депрессивным женщинам с дефицитом самооценки; им он дает самоощущение самцов альфа, вызванное повышением уровня серотонина. С другой стороны, риталин в основном назначается мальчикам, которые не могут тихо сидеть в классе, поскольку природа их для этого не предназначила. Таким образом два пола исподволь подталкиваются к средней андрогинной личности, довольной собой и социально приемлемой, что в современном американском обществе считается вполне политически корректным результатом." 

"Есть поговорка, что прогресс экономической науки движется вперед не шаг за шагом, а похороны за похоронами; и это, к сожалению, вернее, чем многие хотели бы признать. Выживание базовой “парадигмы” (например, кейнсианства или фридманизма), формирующей мышление большинства интеллигентов на данном отрезке времени, зависит не столько от эмпирической очевидности, как можно было бы подумать, но от физического выживания людей, которые эту парадигму создали. Пока они находятся у вершин возрастных иерархий вроде ученых советов, комитетов по постоянной должности и советов попечителей фондов, базовая парадигма остается практически неколебимой." 

Фрэнсис Фукуяма.

"Обратите внимание: ничего не зная о человеке, мы обычно судим о нем по его национальности, то есть по его корням. Я утверждаю, что все эти корни — сплошная фикция. Все эти рассуждения про национальный менталитет — не что иное, как складно рассказанная история, удовлетворяющая лишь тех, кто жаждет объяснений всему и вся. Ею пользуются от безысходности, когда не удается отыскать более "похожей на правду" причины (вроде какого-нибудь фактора эволюции). Люди дурачат самих себя россказнями о "национальной самобытности", которая разнесена в пух и прах в оригинальной статье за подписью шестидесяти пяти ученых в журнале "Science". "Национальные особенности" хороши для кинематографа, еще они незаменимы на войне, но все-таки это чисто платоническое понятие. Однако и англичанин, и неангличанин свято верят в существование "английского национального характера". В реальности пол, социальное положение и профессия в гораздо большей степени определяют поведение человека, чем национальная принадлежность. Мужчина-швед больше похож на мужчину из Того, чем на женщину-шведку; у философа из Перу больше общего с философом из Шотландии, чем с дворником-перуанцем." 

Нассим Талеб

Уильям Гибсон. "Жизнь в метаполисе"

"Никогда не знаешь, что увидишь в метаполисе. В маленьком городке вероятность встретить новых людей или столкнуться с чем-то необычным весьма мала. В любом городе - и большом, и малом - новое может оказаться и прекрасным, и ужасным. Особенность метаполиса - бесконечная круговерть огромной массы людей, вещей и ситуаций. Для писателя это как раз то, что нужно. Город ему помогает: подкидывает так или иначе непохожие друг на друга ситуации, маскирует совпадения. Здесь, как меня и научил Конан Дойл, есть все, что нужно для рассказа. 

Если же заселенный людьми механизм воображаемого города не способен произвести мистический эффект, то фантастическая литература зачастую непроизвольно обращается к городам мертвым - этим поистине таинственным и причудливым произведениям рук человеческих. Многие покинутые города, вероятно, так и не стали механизмами, позволявшими генерировать выбор. Так, скажем, стоя на огромной площади Монте-Альбана (города, выстроенного в доколумбову эпоху), понимаешь: здесь возможностей становилось все меньше и меньше. Мойте-Альбан - эдакий контролирующий механизм, акустически совершенная среда; здесь повсюду прекрасная эстетика - это театр, в котором главную роль играла власть. Мы не знаем, почему Монте-Альбан так внезапно обезлюдел. Возможно, в конечном итоге спектакль провалился, а другой поставить не смогли - видимо, структура оказалась слишком негибка и заточена лишь под одну цель. 

Такова опасность, которую нам несут сужение выбора и тотальный контроль. Вот оно, проклятие предсказуемых аттракционов, вот окончательная судьба любого Диснейленда: вы не сможете по-иному использовать парк развлечений, кроме как для развлечений. Городу, чтобы выжить, необходимо постоянно изменяться. Только молодые города никогда не видели разрушений. Остальные испытали их на себе: Берлин, Рим. Лондон. Токио. Нью-Йорк. Разрушение, опустошение в той или иной степени есть общий этап, необходимый для роста городов. Строительство преуспевающих (т.е. неуклонно прогрессирующих) городов подразумевает совершенствование всех бесчисленных сторон их жизни и всех его слоев: как жизни людей, так и всякого рода возможностей - уже обретенных и тех, которые появятся."

Полностью статья опубликована в русскоязычном издании Scientific American, 12.2011

Говорят эксперты

«Новые факты, полученные в результате научных исследований, показывают, что крайне мала вероятность того, что люди смогут получить сколько-нибудь значительное количество субатомной энергии. Энергия, которую можно получить за счёт распада радиоактивных или других атомов, возможно, когда-нибудь будет использоваться для изготовления жареных орешков и попкорна, но это и все её перспективы».

Роберт Милликен, лауреат Нобелевской премии по физике, 1929 год.

«Нет ни малейших указаний на то, что ядерная энергия когда-либо станет доступной человеку. Для этого пришлось бы найти способ расщеплять атомы по нашему желанию».

Альберт Эйнштейн, 1932 год.

«Энергия атома не тот предмет, о котором стоит много говорить. Те, кто ожидает получить источник энергии от трансформации атомов, несут чушь».

Эрнест Резерфорд, 1933 год.

«С большой долей достоверности можно сказать, что атомной энергией мы не воспользуемся с большой лёгкостью, а по всей вероятности, и совсем. Для проведения такой реакции требуется очень большое количество урана, целые тонны. И даже с этими тоннами ничего не получится, а надо выделить из урана один из его изотопов. На выделение этого изотопа, по-видимому, надо затратить энергии больше, чем можно рассчитывать получить от ядерных реакций».

Пётр Капица, 1940 год.

http://www.experts-speak.com/

ROSA by Jesus Orellana

Очень мне нравится палитра здесь, все вот эти печальные осенние цвета.

Метареальность

Возможно, вы заметили, как трепетно я отношусь к разным идеям, которые связаны с наиболее футуристичными применениями набора технологий, собирательно именуемых "location-based services". В идеале мне, конечно, хотелось бы дождаться появления сервиса, который обобщенно я пытался описать вот в этой старой записи. Совсем недавно появилась первая ласточка под названием Bluebra.in, и, кажется, за этой ласточкой вот-вот ломанется галдящая стая новых сервисов, стирающих границы между Сетью и аналоговым миром. По крайней мере, буквально на днях объявился стартап, который подобрался к реализации идеи "аудиальной дополненной реальности" так близко, как никто другой.

Называется он CrowdStory: название, согласитесь, говорит о нем почти всё. Технически затея реализована с помощью приложения для мобильных устройств Apple (Android-версия сейчас готовится к изданию), которое позволяет привязывать к точкам реального мира произвольный фрагмент аудио длительностью до 30 секунд. Да-да, это, так сказать, "location-based audio-tweets", каким бы технократическим бредом эта фраза ни звучала. Отличная и очень перспективная вещь, на самом деле - в первую очередь как забавная игрушка, но уже в обозримом будущем вполне серьезный инструмент дополненной реальности. Конечно же, вся социальная мишура в стиле Foursquare и Facebook поставляется в комплекте, а как же.

Нетрудно догадаться, что там, где сейчас возникают 30-секундные "аудиотвиты", уже через год-другой обязательно появятся длительные, обстоятельные подкасты, привязанные к реальным координатам. К слову, подкасты, эта реликтовая технология середины прошлого десятилетия, которая после яркой вспышки забилась в скромный уголок, где прозябает в настоящее время, вполне способна возродиться в новом качестве. CrowdStory подходит для этого идеально (в сущности, распространение длительных записей уже заложено в их бизнес-модель как опция для обладателей премиум-аккаунтов).

Имея в виду вот эту интереснейшую тенденцию по интеграции сетевых сервисов с оффлайновой реальностью, возможно, уместным будет сравнение прошлого и начавшегося десятилетий. Сейчас мы говорим о "нулевых", как о десятилетии перелома, в течение которого интернет из маргинальной забавы небритых технократов стал единой планетарной инфосферой, определяющей развитие всей цивилизации. Скорее всего, спустя десять лет о текущем десятилетии станут рассуждать как о переломе, когда Сеть и реальный мир начали объединятся в единую "метареальность", которую люди ощущают с помощью органов чувств, дополненных техническими средствами (мне очень нравится слово "метареальность", извините). Судя по всему, прямо сейчас мы постепенно получаем возможность слышать метареальность - ведь для этого каждому достаточно, на первое время, лишь смартфона с наушниками. Увидеть метареальность пока что гораздо сложнее (и вряд ли вам сильно понравится то, что вы увидите), но контактные линзы дополненной реальности совершенно точно уже не за горами.

Руководство по перезапуску цивилизации

Все вокруг сейчас говорят о том, что бумажные носители уходят в прошлое и что в ближайшем будущем знания будут храниться сугубо электронными способами, которые никак не связаны с печатными книгами. Конечно, в этом смысле вектор развития технологий очевиден; точно так же очевидно, что сейчас знания не хранятся на папирусах и берестяных табличках. Однако существует последний, и, при определенных условиях, самый важный бастион, преодолеть который электронным книгам будет не под силу не только в обозримом будущем, но и, возможно, никогда вообще. Я начну издалека.

Люди, как биологический вид в целом - очень сильные и живучие существа. Homo sapiens обитает на планете около 200 тысяч лет, из них последние 50 тысяч он откровенно процветает, жиреет и плодится. В отличие от человека, человеческая цивилизация - это нечто хрупкое и эфемерное. За последние 5 тысяч лет их сменилось 30 штук. При этом человек как представитель своего вида в среднем есть тварь невежественная, тупая и ленивая, в то время как цивилизация в целом выходит в космос и осваивает генетику. Ни один человек не способен в одиночку выплавить сталь, произвести электрическую лампочку или создать резиновые сапоги. Ни один человек не хранит в своей голове и сотой доли всех знаний, которой обладает цивилизация. Мы - коллективные создания, и наш улей, гнездо, наша цивилизация - это самое драгоценное, что у нас есть. Но если у животных умения строить гнезда и ульи хранятся в генах, то человеческие умения содержатся в неосязаемом облаке, в ноосфере. Рухнет цивилизация - и мы перестанем уметь всё вообще.

Беда в том, что не существует вообще никакого "генофонда цивилизации", никакого массива знаний и умений, который помогал бы цивилизации возрождаться вновь и вновь и достигать процветания. Поэтому кажется очень разумной идея создания некоего хранилища чисто утилитарных знаний, наподобие банка семян на Шпицбергене. В этом хранилище не должно быть никакой шелухи, никакого мусора. Никакого словоблудия, никакой философии и "интеллектуального дискурса". Никакой научной фантастики и детективов, никаких газет и журналов, никаких мемуаров, биографий, никакой финансовой аналитики и маркетинговых исследований, ничего из того бессмысленного дерьма, которое на 90% заполняет полки современных книжных магазинов. Только чистая эссенция знания о том, как выстроить технологическую цивилизацию с нуля. Учебники и справочники по физике, химии и биологии, по медицине, сельскому хозяйству, машиностроению, и десяткам других отраслей - вот что должно содержать такое хранилище.

Глупо даже думать о том, что подобный экстренный свод знаний может быть представлен в электронном виде. Не может быть никаких компакт-дисков, поскольку уже через 20 лет не найдется аппаратуры, способной их прочитать, точно так же как сейчас нет аппаратуры, способной прочитать пятидюймовые дискеты. Да и в целом не может быть использована никакая технологическая база, подразумевающая некий внешний источник энергии.

Вот тут-то и появляются наши старые добрые книги. Разумеется, книги, которые планируется использовать как генофонд цивилизации, должны быть напечатаны с использованием самых последних достижений в материаловедении: например, вместо бумаги может быть применен пластик с практически неограниченным сроком хранения. Вместо типографской краски, наверное, может быть использован некий раствор нанотехнологических частиц, которые не удалить с поверхности пластика даже приложив усилия.

Помимо сугубо практического подхода, при организации "библиотеки судного дня" важен еще и организационный момент. Смотрите: хранилище может содержать не очень много книг, скажем, 1000 штук. Однако они должны быть очень четко систематизированы в соответствии с древом технологий. Мы не можем изготовить топор, пока не научимся обрабатывать металл, поэтому, утрированно, самыми первыми должны располагаться книги о том, как разжечь костер, а последними - что представляет собой, скажем, фотолитография. Кроме того, обязательно должен быть предусмотрен простой ключ к языку, на котором написаны все эти книги.

К сожалению, очевидно, что любые проекты по созданию материального хранилища информации на случай катастрофы совершенно не приспособлены для извлечения из них прибыли даже теоретически, даже в длительном периоде времени. Поэтому такую затею придется отложить до того момента, пока на смену современному транснациональному капитализму не придет следующая социально-экономическая формация. Ничего, в общем-то, страшного, если, конечно, следующей такой формацией не окажется первобытно-общинный строй.

Впрочем, есть мнение, что наша цивилизация в любом случае является последней в ближайший десяток миллионов лет: следующим цивилизациям попросту не хватит природных ресурсов, чтобы достичь нашего уровня, поскольку мы уже их все истратили. Вероятно, в случае серьезного катаклизма лавочка будет прикрыта всерьез и надолго.

Бесценные ответы на дешевые вопросы

В конце прошлого года трое исследователей из Университета Мичигана провели несложный, но достаточно важный эксперимент. Студентов заставили искать ответы на несколько формальных вопросов не в Google, а в старой доброй аналоговой (и, при этом, весьма объемной) библиотеке учебного заведения. Чудовищная жестокость опыта была скомпенсирована его важностью для науки: в результате исследования было установлено, что в среднем длительность поиска ответа на каждый вопрос составила 22 минуты. В эти 22 минуты включено время, затраченное на поиск в каталоге, поиск книги на полке и на поиск собственно ответа в самой книге. Плюс-минус погрешность, связанная с высотой полок и коэффициентом ожирения студентов. Важно здесь вот что. 22 минуты - это ровно на четверть часа больше, чем поиск ответа на этот же вопрос в Google. Он занимает 7 минут. Эту цифру показало то же самое исследование.

Чуть больше месяца назад Хэл Вариан (Hal Varian), ведущий экономист Google, в своем выступлении на Web 2.0 Expo рассказал о том, как корпорация влияет на мировую экономику. В контексте этого поста ключевым моментом выступления является следующее соображение. Средний пользователь поисковой системы совершает один запрос в день (такова статистика, которой оперирует сам сотрудник корпорации, и, видимо, следует считать её объективной). С учетом эксперимента, описанного чуть выше, получается, что этот средний пользователь экономит на поиске 3.75 минуты в день. Принимая, что в США средняя заработная плата составляет 22 доллара в день (среди тех людей, кому вообще может понадобиться поиск в Сети), стоимость времени нашего среднего парня, которое высвобождает Google, составляет 500$ в год. У Google 130 миллионов пользователей, соответственно, они приносят в экономику 65 миллиардов долларов только за счет использования интеллектуального продукта корпорации вместо того, чтобы лазать по пыльным полкам библиотек. Эти 65 миллиардов долларов есть добавленная стоимость, создаваемая корпорацией. Что, упрощенно говоря, и составляет суть постиндустриальной экономики.

Вас никогда не настораживало то, что вы повседневно совершенно бесплатно пользуетесь продуктом, влияние которого на экономику оценивается в десятки миллиардов долларов? Разумеется, не настораживало ни вас, ни меня, потому что мы всегда знали только бесплатный поиск. Таким он был начиная с середины 90-х, еще с до-гугловской эпохи, во времена Altavista и Yahoo! Строго говоря, конечно, современный поиск не совсем бесплатный, поскольку мы оплачиваем его своим вниманием к контекстной рекламе, но для конечного потребителя, в общем-то, это не суть важно, поскольку живые деньги из кошелька не исчезают, а рекламу любой человек, пользующийся Сетью больше года, не замечает уже физиологически.

Тем не менее, вполне можно вообразить себе недалекое будущее, в котором Google постарается вернуть себе часть создаваемой ей добавленной стоимости и сделает свой главный продукт платным. Почему бы, собственно, нет? В сетевом поиске Google является абсолютным монополистом, уникальное торговое предложение у него есть, а конкуренция поисковику существует лишь в локальном и, прямо скажем, далеко несовершенном варианте. Что же до знаменитого "You can make money without doing evil", то лозунги в современном мире меняются на прямо противоположные вместе с новыми именами в совете директоров.

Как изменится Сеть, если бесплатные поисковые системы уйдут в прошлое? Воображение, конечно же, сразу рисует технократическую антиутопию, в которой введен повсеместный финансовый ценз на доступ к информации, но, знаете, при близком рассмотрении всё оказывается гораздо проще и печальнее. Введение оплаты за поиск, скорее всего, очень мало повлияло бы на состояние современной Сети. Возможно, я заблуждаюсь, но кажется совершенно очевидным, что роль поисковых систем в глобальном коммуникационном пространстве постоянно уменьшается. Искать становится попросту нечего. Для ответов на вопросы "что такое? кто такой?" существует wikipedia. Для новостей и событий есть вирусный редактор и взаимоувязанная система социальных сервисов и блогов. Для развлечения и общения существует и вовсе невероятное количество ресурсов, не к ночи будь помянуты. С каждым годом интернет все больше и больше становится похожим на такой огромный телевизор с тысячами мультимедиа-каналов. Соответственно, взаимодействие с Сетью предполагает не поиск информации, а переключение с канала на канал. И если у классического телевизора канал переключается кнопкой на пульте, то в "пост-поисковом" интернете - ссылкой в социальной сети. Ну а идея платить за поиск в телевизоре, согласитесь, выглядит несколько придурковато.

P.S. Друзья, мне тут в качестве рекламной акции редакция русскоязычного New Scientist прислала два прошлых номера, которые у меня уже есть: это номер 2 за ноябрь 2010 ("фармацевтика") и номер 4 за январь-февраль 2011 года ("апгрейд мозга"). Вот, ну и я хотел бы отдать эти два журнала кому-нибудь из своих читателей (совершенно бесплатно, разумеется). Если вам интересно, напишите мне на электропочту, мы договоримся о встрече. И да, я живу в Петербурге, и встретиться с вами в Омске я не смогу, как бы этого мне ни хотелось.

Свобода воли как иллюзия

Один из лучших фильмов, что я видел за последние несколько месяцев - это Adjustment Bureau ("Меняющие реальность") Джорджа Нолфи: чудесная, очень добрая и романтичная история, которая своим существованием доказывает, что даже из полубезумной паранойи Филиппа К. Дика можно сделать попкорновую конфетку, приложив немножко вкуса, таланта, Мэтта Дэймона и Эмили Блант. Не знаю как вам, а у меня фильм однозначно побеждает в номинации "лучший повод для scifi-гика посетить кинотеатр вместе с девушкой", заодно унося приз зрительских симпатий "как при этом обоим не умереть со скуки". Но, несмотря на всю трогательность и кажущуюся несерьезность фильма, определенные размышления (в части, касающейся НФ) могут быть вынесены. И они будут вынесены.

Согласно сюжету фильма, как вы помните, существует некий План, за выполнением которого следит специальная служба. Сотрудники этой службы обладают клевыми гаджетами и склонностью телепортироваться сквозь дверные проемы. Обязательный конфликт строится на том, что персонажу Дэймона совершенно необходимо проявить свою свободу воли и нарушить пресловутый План, а бюро корректировки строит ему мелкие пакости, направляя поступки протагониста заведомо известное русло. Забавно здесь вот что. Дело в том, что, насколько мы сейчас можем судить, человек вообще не обладает никакой "свободой воли", потому что вот эта служба корректировки встроена в наш мозг с рождения. Более того, создание такой службы в реальной жизни, вполне возможно, является фантастикой намного более близкого прицела, чем, скажем, пилотируемые полеты по Солнечной системе. Сейчас я попробую пояснить.

Наши мысли, поведение и поступки полностью и однозначно определяются электрическими и химическими процессами, происходящими в мозгу. Любое состояние мозга, любой шаблон нейронной активности находятся в причинно-следственной связи с предыдущими состояниями. В свою очередь, состояние мозга может быть полностью описано в терминах синапсов и нейротрансмиттеров. Соответственно, зная состояние системы из нескольких десятков миллиардов нейронов и причинно-следственные связи, которые лежат в основе их взаимодействия, мы можем совершенно точно предсказывать поведение и поступки абсолютно любого человека. И это именно то, к чему, потенциально, приведет решение задачи моделирования человеческого мозга.

Вообще говоря, моделирование работы человеческого мозга - одна из важнейших задач современной науки, краеугольный камень нейрофизиологии. На пути построения полномасштабной модели мозга существует огромное количество нерешенных проблем, и, наверное, еще больше проблем, о существовании которых даже вообще неизвестно, но я, пожалуй, разделю робкий оптимизм ученых и энтузиастов и присоединюсь к мнению, что такая модель рано или поздно будет создана. Создание модели мозга подразумевает, что мы, обладая сведениями о неком начальном состоянии системы из десятков миллиардов нейронов и учитывая все возможные воздействия на эту систему, можем предсказать состояние мозга в любой произвольный момент в будущем. Собственно, создание моделей, которые с разной точностью предсказывают будущее поведение реальных объектов и явлений - это и есть то, чем занимается наука. Применительно к человеку это означает, что мы можем изловить одного, провести детальное сканирование мозга (в светлом будущем оно, конечно, будет нелетальным) и получить исчерпывающее описание его дальнейшей жизнедеятельности - то есть составить План, как в фильме. Вот этот безысходный детерминизм, это крах мифа о свободе воли и выбора, пожалуй, и есть самое жутковатое последствие успехов нейрофизиологии.

На самом деле, конечно, не всё столь безнадежно и не так страшен детерминистский ад, каким он кажется при первом рассмотрении. Конечно, мы можем предаться излюбленному пороку физиков и составить модель сферического мозга в вакууме, и эта модель, скорее всего, даже будет работать и предсказывать мысли этого несчастного мозга. Однако мозг настоящего, живого человека каждую микросекунду получает просто уйму информации от окружающего мира, и содержание этого потока информации, конечно же, мы не можем предсказать никак. Тем не менее, даже в этом случае реакция человека на внешние раздражители будет полностью определяться ни в коей мере не абстракциями типа "свободы воли", а вполне конкретными процессами в мозгу. Совершенно точно можно предсказать, бросится ли молодой человек мужественно переводить старушку через Садовое кольцо, или равнодушно пройдет мимо. Или, что важнее, решится ли террористка нажать спуск, или нечто внутри неё щелкнет и сломается.

Такими вопросами задавался еще Спилберг в Minority Report (что характерно - тоже по произведению Филиппа К. Дика). Как и создатели Adjustment Bureau, он показал персонажа, который реализует свободу выбора там, где от него этого не ждут, и ломает систему, основанную на нейродетерминизме, на предсказании поступков. Но если киношные мутанты-провидцы и службы корректировки ещё могли себе позволить такие странные непредсказуемости поганца-героя, то алгоритмы будущего, которые совершенно точно знают, как ваш мозг склонен поступать в любой ситуации - уже никогда.

Антропоцен и будущее жизни на планете

В последнем номере отечественного журнала "Химия и Жизнь" читал статью С. Комарова о том, что современность, в которой человек своей деятельностью качественно меняет условия жизни на планете, следует, в принципе, выделять в отдельную геологическую эпоху - антропоцен. Вообще, гипотезу о начале антропоцена впервые выдвинул в 2002 году Пауль Крутцен, который получил Нобелевскую премию по химии за теорию антропогенного происхождения озоновых дыр. Основные аргументы сторонников гипотезы опираются на два фундаментальных процесса в природе, которые происходят прямо сейчас: потепление мирового климата и шестое глобальное вымирание, сокращение числа биологических видов. Человеческая активность - это, скорее всего, и есть основной катализатор этих процессов.

Общество вряд ли легко воспримет концепцию антропоцена. Причина в том, что она наносит прямой удар по той системе верований и догматов, которая обеспечила великое ускорение и лежит в основе всей экономики, сформировавшейся после Второй мировой войны. В этой ситуации возникает так называемый когнитивный диссонанс, когда человек начинает свято верить в приятную для него концепцию, отказываясь воспринимать какие-либо аргументы, свидетельствующие о ее неверности. Так случилось в свое время с теорией Чарльза Дарвина, которая посягала на основу многих религий, состоящую в идее о божественном творении человека. О том, что аналогичное неприятие встретит столь же радикальная концепция антропоцена, свидетельствует «климатический скептицизм», когда люди, несмотря на очевидные повседневные наблюдения и научные данные, отрицают сам факт глобального потепления. А ведь потепление — лишь одно из всех антропоценовых изменений на планете. Необходимость пересмотра экономических основ современного общества — гораздо более болезненная процедура, чем признание происхождения человечества от обезьяны. С той разницей, что неприятие концепции антропоцена может поставить под угрозу существование самой человеческой цивилизации.

Впрочем, мне кажется, причина неприятия всемирного потепления среди многих далеко не безнадежных людей кроется не столько в когнитивном диссонансе, сколько в неприязни ко всем известным глобальным финансовым структурам, которые ловко воспользовались явлением для манипулирования экономическими системами подчиненных стран, в том числе и нашей. Здесь нужно, как мне кажется, совершенно четко отделять одно от другого: реальное физическое явление от очередной финансовой махинации, воплощенной на этот раз под химерой "торговля квотами на выбросы парниковых газов". Но я сейчас не об этом.

Буквально на днях вышла очень интересная научно-популярная книга, которую лучше всего получится описать фразой из самой книги: "Добро пожаловать в Антропоцен". В этой работе её автор, Курт Стейгер, пытается заглянуть далеко, очень далеко в будущее и подсмотреть, как дальше будет развиваться планета с учетом всего того, что человек разумный успел на ней натворить. Книга называется "Deep Future: The Next 100 000 Years of Life On Earth", и фрагмент из неё доступен на сайте Tor Books. Антропоцен - это факт объективной реальности, пишет автор. Человек уже полностью изменил мир, и последствия индустриальной революции будут сказываться ещё десятки тысяч лет: теплая Сибирь, Арктика безо льда и отмена нового ледникового периода - вот то, что уже гарантированно ожидает наших потомков. Мы, вся цивилизация то есть, можем приложить усилия и попытаться радикально уменьшить выбросы парниковых газов, но это лишь несколько замедлит неизбежный процесс, позволив выиграть время на то, чтобы приспособиться к новым экологическим условиям.

Кажется, это первая попытка прогноза, который далеко выходит за рамки этого столетия, и в то же время показывает, какой мощной силой природы стала человеческая деятельность (что характерно, побочная и незапланированная). Но потепление климата - лишь одно из проявлений эпохи антропоцена. Другое масштабное проявление - это массовое сокращение биоразнообразия, массовое вымирание, другими словами. В Nature недавно вышла статья об исследовании, в ходе которого были сравнены данные палеонтологов и текущее состояние дел в живом мире - все говорит о том, что мы сейчас являемся свидетелями шестого вымирания. Точнее, не свидетелями - виновниками. Еще Джарред Даймонд в своей нашумевшей работе "Ружья, микробы и сталь" писал о том, что в древности вымирание мегафауны поразительно точно по времени совпадало с тем, как человек расселялся по планете. Собственно, жрать хотелось, да и спать спокойно, ну и вот. В дальнейшем человек своей хозяйственной деятельностью постоянно совал природе палки в колеса: то охотники поголовно истребят пушистых милашек, то нефть выльют в море, то кислотным дождем оросят окрестности завода. Но, пожалуй, самый главный фактор вымирания - это темпы роста температуры: все происходит так быстро, что большинство видов не успевает приспособиться к изменениям.

В эпоху антропоцена у человечества есть два пути: консервативный и прогрессивный. Консервативный заключается в попытке возврата в предыдущую эпоху, в голоцен. Для этого необходимо ввести по-настоящему строгие экономические и социальные меры, включая, судя по всему, контроль за рождаемостью и практически полный отказ от сжигания ископаемого топлива. Прогрессивный же путь сводится к тому, чтобы еще больше усилить вмешательство в естественный ход событий и, фактически, взять на себя формирование искусственной среды обитания, что так хорошо знакомо всем нам, любителям научной фантастики. Снова цитируя С. Комарова

...это и управление погодой, в частности распыление аэрозолей в тропосфере для охлаждения планеты, и создание полностью искусственных ландшафтов вроде многоуровневых городов с комфортным микроклиматом, и передача управления планетой мощным компьютерам, и всеобщая роботизация, и освоение планет с выведением туда избыточного населения, и даже получение искусственных форм жизни. Очевидно, что такая программа потребует совершенно иного уровня координации деятельности людей, иного мироустройства, в котором невидимая рука рынка, расставляющая все на свои места, совершенно невозможна.

К сказанному нечего и добавить.

Urban soundscape: первые шаги

Примерно год назад я писал здесь о том, как здорово было бы, если бы умные люди с хорошим вкусом и воображением сделали онлайн-сервис, который бы передавал в ваше мобильное устройство музыку в зависимости от того места, где вы находитесь: нечто бодрое и жизнеутверждающее, если вы топаете по проспекту, или нечто спокойное и умиротворяющее, если вы, зажмурившись, улыбаетесь солнышку на скамейке в парке. И знаете - уже всё, не прошло и года, как появился сервис, который, в общих чертах, занимается тем, что от него и хотелось бы мне получить в своих фантазиях. Правда, если договориться закрыть глаза на определенную специфику.

Ребята из музыкального коллектива Bluebra.in разработали первый, как они его называют, "location-aware album". Это приложение для устройства от Apple, которое подбирает вам музыку в зависимости от того, в каком месте вы находитесь. Условие таково: находиться вы обязаны внутри городского парка под названием The Mall, имеющем место быть в столице США. В общем-то, техническая реализация проекта достаточно очевидна: весь парк разбит на зоны, с которыми связаны определенные музыкальные фрагменты. Вы гуляете, а ваш ненаглядный iPhone тем временем получает GPS-метки, соответствующие текущему местоположению. Соответственно, приложение понимает, что вы переместились из одной зоны в другую, и это служит для него сигналом переключиться на другой музыкальный кусочек из общей панорамы. К вашему восторгу. Таким образом, каждый раз, выбирая разные маршруты прогулок, вы получите разные звуковые панорамы, сопровождающие ваше перемещение.

Красивый, умный хайтек. Остается надеяться, что опыт Bluebra.in послужит импульсом для схода целой лавины приложений "аудиальной" дополненной реальности. К слову сказать, сами создатели не считают свое приложение модной хипстерской игрушкой для телефона. Они настроены серьезно. Дескать, мы создали динамичное, живое произведение из репертуара импрессионистов, которое способно реагировать на настроение слушателя - и, разумеется, стремится создать его самостоятельно. Ну и отлично.

Митио Каку о будущем нарушении закона Мура

Неплохой кусок технократической пропаганды можно получить вот здесь - это выдержки из новой книги "Physics of the Future" Митио Каку. Там у него занятные сравнения, иллюстрирующие ускоряющиеся перемены, закон Мура и другие радости бытия. Такие, например:

Открытка, которую вы получаете по почте на день рождения, часто содержит внутри себя микрочип, исполняющий песенку "Happy Birthday". Примечательно, что этот чип обладает большей вычислительной мощностью, чем располагали все войска Союзников к 1945 году. Гитлер, Черчилль или Рузвельт убили бы любого, чтобы заполучить такой чип. Ну а мы что с ним делаем? После дня рождения открытка вместе с чипом отправляются в мусорное ведро. Сейчас внутри вашего мобильного телефона скрыта больше вычислительной мощности, чем было в распоряжении NASA в 1969 году, когда они отправили людей на Луну. Современная игровая приставка ценой около 300 долларов обладает мощностью военного суперкомпьютера 1997 года, стоившего миллионы.

Забавно, но создается, знаете, такое впечатление, что успехи человечества как раз-таки обратно пропорциональны тем вычислительным мощностям, которыми оно располагает. Вообще, конечно, глава не об успехах человечества, а о прекращении выполнения закона Мура, которому автор отводит максимум десяток лет. Об этом уже достаточно давно писали в специализированных технических изданиях - в сущности, с тех пор, как стали очевидны пределы существующей технологии производства микрочипов. Но, насколько я знаю, в популярных изданиях закат эмпирического закона Мура раскрывается впервые. В общем, сходите почитайте - Каку пишет, как обычно, легко и увлекательно.