Из интервью Брюса Стерлинга для 40k Books

Из интервью Брюса Стерлинга для цифрового издательства 40k Books я повыдергивал немножко цитат, которые мне показались яркими и интересными.

Я беспокоюсь о "мире научной фантастики". Этот мир ценен для меня, и я знаю, что он всё уменьшается и его существование находится под угрозой. Наступают темные времена для любых разновидностей печатной литературы, любого жанра, на любом языке. Более того, наступают темные времена вообще для любых форм искусства, не связанных с экраном компьютера.

Я проницательно изучаю другие человеческие культуры. Я терпим и великодушен. Я не осуждаю и не порицаю. Но я не тот добрый, сочувствующий автор, который может полностью погрузиться в жизнь людей чуждой культуры. Для меня это лишь проявление футуризма. Я хочу выявить их возможности. Я хочу вскрыть глубинные силы, которые отделают одни культуры от других. Это холодный интерес, отвлеченный, абстрагированный и сугубо научный.

Можно взять практически любой современный текст и убедиться, что при его создании был использован Google. Современное повествование перегружено странными мелкими проявлениями эрудиции в деталях. Например, возьмем некую историческую фигуру, такую как Массимо Адзельо. Или, точнее, Массимо Тапарелли, маркиза Адзельо (24 октября 1798 – 15 января 1866), итальянца, автора исторических романов "Niccolò dei Lapi" и "Ettore Fieramosca."  Ни у одного американца нет об этом историческом персонаже хоть сколько-нибудь полноценных сведений. Однако мне потребовалось 57 секунд на то, чтобы найти информацию о нем в Google, и скопировать эту информацию сюда. Опасность для писателя заключается в том, что за 57 секунд вы не узнаете, кто на самом деле был Массимо Адзельо. Получить доступ к фактам - еще не значит понять их. Маркиз Адзельо был умным, деятельным и утонченным аристократом 19-го века. Он отличался широкими взглядами, объемными детальными познаниями и его мышление было совершенно чужеродным для нас, современников. Ураган сухих фактов, в эпицентре которого находится писатель нашей эпохи, лишь помешает узнать исторического персонажа лучше. Мы узнаем его хуже, хотя будем знать о нем больше.

Ученые никогда не были экспертами в вопросах морали, также как и техники, программисты, инженеры.  Наши специалисты в области морали - это философы и теологи. Очевидно, что эти эксперты могут оспорить или доказать любую моральную установку. Двое философов-моралистов в одной комнате будут бесконечно ссориться. Двое теологов-моралистов поубивают друг друга.

Кстати, вот насчет книжек, написанных с помощью Google, действительно, очень точное наблюдение. Не знаю, как вы, а я уже не раз обращал внимание на проявления вот этой самой "точечной эрудированности", когда автор посреди достаточно скудного в интеллектуальном плане текста вставляет энциклопедические сведения из очень узкой предметной области - и это даже не касается журналов и блогов, где и так текст состоит во многом из чистого copy-paste, а касается полноценной художественной литературы. Если попробовать обобщить, то, возможно, именно Google стал причиной очень низкого порога вхождения для новых авторов в современную художественную литературу, одновременно с падением планки качества текста. Впрочем, мне кажется, что нет ничего особо катастрофичного, что писатель почерпнет некоторые некритичные сведения для повествования из wikipedia - гораздо хуже и печальнее, если даже это сделать поленится. И так бывает.

Короткометражка Play из сборника FutureStates

Все уже видели, конечно, ролик "Play" из коллекции короткометражек "Futurestates", но я не могу не сказать, что это одна из самых клевых и остроумных спекуляций на тему "вложенных реальностей", которая у нас есть на текущий момент. В данном случае - игровых реальностей. Казалось бы, после всех этих фильмов, которые эксплуатируют солипсистскую тематику, начиная от eXistenz Кроненберга и заканчивая модным Inception Нолана, добавить что-то свежее и новое в идею "мира в мире" очень сложно. Наверное, так и есть, если говорить о крупных, полномасштабных картинах, однако в рамках короткометражки ролику Play удается выглядеть очень достойно. Все в нем прекрасно - и брутальное начало в стиле работы Йонаса Акерлунда для The Prodigy, и дерущиеся подушками японские школьницы, над головами которых парят индикаторы "здоровья", и незадачливый ловелас в кафе, и политик, у которого глючит интерфейс игры, и виртуальный персонаж, который жалуется игроку-психоаналитику на то, что не может отличить игру от реальности, и финал, который снят несколько наивно, но оставляет приятную недосказанность и простор для мысли. Это как сборник коротких научно-фантастических рассказов, объединенных общей темой. Всё здорово.

Помимо Play, в сборнике FutureStates представлены еще 10 короткометражек, которые так или иначе связаны с видением будущих десятилетий. Темы самые разные - от злоключений потерянного пластикового пакета до разрушенного ядерным ударом Лос-Анджелеса. Кое-что вполне пригодно к просмотру, но, к сожалению, на фоне Play выглядит весьма сиротливо.

Ромео, Джульетта и посткиберпанк

Хищный дух постмодернизма, хохоча, носится над агонизирующей литературой. Федору Достоевскому уже досталось от него сполна. Над творчеством Джейн Остин надругались с особым цинизмом. Теперь свое получит и Уильям Шекспир - странно, что руки до него дошли только сейчас.

Весной следующего года в тираж выйдет графический роман "Romeo and Juliet: The War". Об этом рассказал легенда мира комиксов Стэн Ли, когда ему вручили микрофон на недавнем New York Comic Con. И это, друзья, чистое, незамутненное технократическое веселье. 

Две группы бойцов-постлюдей вознесли Империю Вероны на самую вершину могущества. Монтекки, киборги, выращенные из искусственной ДНК, и Капулетти, генетически модифицированные люди, славящиеся своей скоростью и ловкостью, работали сообща, стремясь очистить мегаполис Верона от угроз. Но когда внешних врагов не осталось, Монтекки и Капулетти нашли себе достойных соперников: друг друга.

Вот, ну а в сущности - все как у классика: романтическая история, клятвы верности, тайные сговоры и союзы. Только всё это помножено биотех, киборгизацию, футуристичные сражения и урбанистическую антиутопию. Ах да, и у Ромео - кибернетический протез. Современный романтический герой уже как-то недостоверно смотрится без нейроимплантов и механических частей тела.

Манифест "сетевого реализма"

Константин Аникин пишет прекрасный пост о концепции "сетевого реализма" в научной фантастике и примеривает её к отечественным писателям. Скептически. Почитайте; точка зрения достаточно оригинальная и провокативная, чтобы можно было просто пройти мимо. Ну, то есть, я не в том смысле, что провокация состоит в модном "ребрэндинге" с "научной фантастики" на "спекулятивную литературу" - замена одного на другое изменит реальность точно так же, как замена милиции на полицию, то есть совершенно никак. Провокация - в самом явлении "сетевого реализма".

Прежде пара слов, с чего вообще все началось. Джеймс Бридл у себя в блоге рассуждает о том, что произошло в его голове после прочтения "Zero History" Уильяма Гибсона. С Гибсоном, в целом, сейчас есть определенные проблемы. Они заключаются в том, что последние три романа Гибсона в sci-fi-сообществе последовательно вызывали следующие реакции:

1. "Какой-то странный киберпанк" (Pattern Recognition)

2. "Нет, пожалуй, это все-таки не киберпанк" (Spook Country)

3. "Раз это не киберпанк, то что же это такое?" (Zero History)

Но поскольку Гибсон - писатель не того уровня, которого можно было бы втихомолку сбросить с лайнера современности, то его, очевидно, следует как-то впихнуть в существующую картину научно-фантастического мира. Бридл называет книгу Гибсона "сетевым реализмом" - то есть разновидностью научной фантастики, действие которой происходит прямо сейчас и так или иначе связано с Сетью. И вот тут начинаются все кривотолки, из-за которых меня зацепил этот пост, и, соответственно, пост Константина.

Дело в том, что "сетевой реализм" - это не научная фантастика. Совсем. Литературное прошлое черной тенью висит над Гибсоном и мешает его романам переехать с маргинальных полок с ярлычком "фантастика" на более респектабельные местечки вроде "современная проза", хотя именно там, в компании с Халедом Хоссейни и Орханом Памуком, ему сейчас и место. Точно так же, как творчество Хоссейни и Памука, роман Гибсона может быть литературой высшей пробы, но при этом он не имеет ничего общего с восхитительным ощущением "а что, если бы?", которое и лежит в основе научной фантастики. Сетевой технократический сеттинг, в котором развивается сюжет всей "Трилогии Хьюберта Бигэнда", задает лишь стиль и эстетику произведений, но научная фантастика, как бы мы её не называли и не переименовывали, здесь вообще ни при чём.

Но беда с "сетевым реализмом", с этим сиюминутным веянием в современной художественной литературе, не в этом. Беда в том, что гибсоновский "сетевой реализм", а также "атемпоральность" Брюса Стерлинга, когда постулируется, что будущее есть настоящее - всё это безумно, просто нереально скучные штуки. Нет, правда. Я прочитал такую уйму рецензий на "Zero History", такое колоссальное их количество, что мне кажется, будто я прочел саму книгу, причем раз пять-десять. Все эти рецензии переполнены превосходными фразами типа "вневременье", "цифровая бесконечная современность" и "сетевой нарратив", которыми вы легко поразите сердце любой студентки филологического факультета. Авторы рецензий глубокомысленно и интересно рассуждают о влиянии технологий на литературу. Они переполнены отличными гипотезами и захватывающими концепциями вроде "сиюминутный футуризм". Там масса остроумных аналогий. И ни в одной - заметьте, ни в одной! - из этих рецензий никто ни разу не сказал, что был увлечен сюжетом. Что чтиво - захватывающее, что идеи - завораживают, а финал по своему накалу просто срывает башню. Словом, всё это чрезвычайно концептуально, исключительно актуально - и ошеломительно скучно. Как, впрочем, и положено современному искусству.

Да, "сетевой реализм" - это именно то, что происходит прямо сейчас вокруг нас с точки зрения технократа, точно так же, как и, например, "буддистский реализм" Пелевина описывает современность с точки зрения медиа-мистика. А тем временем настоящая научная фантастика так и продолжает тихонечко развиваться, пребывая вне фокуса общественного внимания и вне интересов массовой публики. Как совершенно справедливо написал Константин "творить будущее сейчас - это дело профессионалов"; писать же научную фантастику - дело профессионалов-мечтателей. Современная НФ уже не прощает дилетантов, и многие писатели заодно имеют и ученые степени - точнее сказать, некоторые ученые временами пишут романы. Ну, а когда нет того, с чем можно попробовать заглянуть в будущее, то, наверное, всё, что остается - манифестировать сложность, нелинейность и сетецентричность настоящего. Только не надо впутывать в это НФ.

Станет ли Skyline главным фильмом года?

У меня есть маленькая мечта - чтобы хотя бы один фильм, за которым я долгое время слежу, оказался по-настоящему великолепным. Потому что, ну, знаете, обычно кучу восторгов заранее вызывают ленты, которые в действительности после начала проката оказываются не такими уж восхитительными, как это казалось по трейлерам и промо-интервью. Сейчас главный фильм, которого я жду, затаив дыхание, это, конечно, мощнейший Skyline, который выходит 12-го ноября. Трейлер решает.

Теперь появился еще короткий отрывок, в котором целиком поместилась та сцена из трейлера, где выезжающую из гаража машину давит лапой колоссальная инопланетная скотина. Ну что, тоже очень круто.

Вообще, я так предполагаю, что в итоге получится донельзя навороченное высокотехнологичное зрелище со, скорее всего, весьма примитивным сюжетом. Вот здесь есть обширное интервью с режиссерами, из которого, при желании, можно узнать, что основной замысел съемочной команды - передать не страх перед вторжением неведомого, а ощущение безысходности, когда за считанные часы мир полностью рушится и все люди погибают. Все-все - они называют цифру в 99.9% населения планеты. Просто не верится - неужели они обойдутся без хэппи-энда? Ну, судя по инопланетным технологиям, с помощью которых пришельцы проводят межвидовый геноцид, людишкам вытянуть на хэппи-энд будет весьма проблематично. Разве что во второй части фильма, которая будет сниматься сразу же после премьеры.

Двадцать умирающих технологий

На Businessweek неплохая статья о некоторых технологиях, которые прямо сейчас еще с нами, еще дышат и трепыхаются, но дни их, очевидно, уже сочтены. Посредством этой заметки шаманы Nokia, Adobe, Apple и других коммерческих культов донесли до нас имена следующих жертв технического прогресса.

Двигатели внутреннего сгорания. Электромобили войдут в обиход никак не раньше, чем, с одной стороны, появятся разветвленные сети электрозаправочных станций, а с другой - аккумуляторы, способные протянуть километров так с 500. Однако конечная цель - повсеместный отказ от сгораемого топлива - стоит любых затрат. Если вы не гражданин России и ОАЭ, разумеется.

Потребительские видеокамеры и камкодеры. Потребность быстро запечатлеть сюжет и поделиться им уже сейчас полностью удовлетворяют смартфоны, а потребность в качественной видеосъемке практически полностью перекрывается зеркальными фотокамерами. Пока-пока, ненужные вещи.

Кредитные карты. Не столь очевидный технологический труп для нас тут, но на Западе, где банковские карты являются основным платежным средством, потребность уже назрела. Будущее оплаты - за NFC-радиотехнологиями и биометрией: телефон или коммуникатор, привязанный к банковскому счету, должен стать главным способом расстаться с заработанным в поте лица.

Десктопы будут вытеснены всякой мобильной мелочевкой: планшетами, смартфонами, нетбуками, а также всякими там облачными хранилищами и потоковыми играми. Не до конца, разумеется, потому что заниматься 3D-моделированием, расчетом сложных систем и другой профессиональной деятельностью на нетбуке - ну, это надо быть очень-очень сильным фанатом прогресса. Болезненно сильным.

Компакт-диски. Причем все - от CD до Blu-Ray. Их уже сменило потоковое медиа, причем довольно-таки давно. Только печально известному режиссеру не рассказывайте: бедняга изойдется, обкладывая налогами каждый погонный метр Ethernet-кабеля.

Музыкальные плееры. Ну, все то же самое - конвергенция всего и вся в формат смартфона заодно убьёт и специализированные плееры. Они уже и сейчас вызывают жалость своей очевидной обреченностью, но мучиться осталось недолго.

Читалки на электронной бумаге e-ink. Пока что они в некоторых характеристиках превосходят iPad и его потенциальных потомков, но это будет продолжаться недолго. Как только планшетники станут сравнимы с читалками по времени работы, то популярность последних, и так-то не аховая, и вовсе закатится. Постойте, как же, так это я со своим любимым покетбуком теперь официально за бортом прогресса?

Факсы. Какой ужас.

Игровые консоли. В тот момент, когда Интернет начнет доставляться напрямую в телевизор, туда же, автоматически, придут онлайновые игровые вселенные. Поэтому необходимость в некой дополнительной коробочке, в которую вставляется диск с игрой (уже умерший тремя пунктами выше) совершенно неочевидна.

Пейджеры. Вот тут я не согласен. Я думаю, что если пейджеры до сих пор где-то живы, то они реально в этих местах нужны. И правда - в медицинских учреждениях, например, нельзя пользоваться телефонами, потому что они могут создавать электромагнитные наводки в системе жизнеобеспечения пациента.

GPS-навигаторы на лобовом стекле автомобиля. Всё туда же - в технологический плавильный котел под названием "смартфон". И то - только до тех пор, пока автомобиль не начнет сам решать, куда и как ему вас везти.

Ключи. Обычные старые добрые ключи от входных дверей уйдут в прошлое, вытесненные системами биометрической идентификации. Берд Киви закрывает лицо ладонью в приступе бессильной ярости.

Проводные телефоны останутся жить только в офисах и у старушек. У бездетных старушек.

3D-телевидение с очками. Эта мысль совершенно очевидна любому человеку, кроме менеджеров корейских электронных концернов и редакторов глянцевых IT-журналов. Стопроцентно мертворожденная технология.

Метрономы. Не то, что бы я был специалистом в Guitar Hero, но мне кажется здравой идеей, что программа будет выстукивать ритм ничуть не хуже, чем механическое устройство. Ах да, теплое ламповое постукивание и корпуса из баснословно дорогой слоновой кости. Пока за это платят, это никуда не денется.

КПК. "Спектрумы" в мире мобильных компьютеров.

Цифровые "мыльницы". И опять убийца - смартфон. Одно хорошо: кажется, в этом случае закончится бессмысленная гонка мегапикселей.

Шнуры питания. Беспроводная зарядка мобильных устройств за счет явления электромагнитной индукции - это, возможно, одна из немногих технологий, которую ждут в бытовую эксплуатацию вообще все. Это же очень удобно - просто положил телефон на пластинку, а он начал заряжаться. И еще, на эту же пластинку - фотоаппарат. И планшет. И книжку. И никаких розеток, никакой путаницы с проводами. Чудеса.

Пульты дистанционного управления. Вместо них - долгожданное распознавание жестов и голосовое управление. Пульты так и уйдут в прошлое как самые загадочные устройства, у которых на две-три нужные кнопки - десяток-другой непонятных и опасных. 

USB-флэшки. Потенциально все данные должны храниться в облаке, в персональном профиле. Переносить что-то на физическом носителе уже во времена dropbox - не комильфо, а скоро будет и вообще преступлением против технократии.

Грег Иган. Рассказы.

Грег Иган, друзья - великолепный представитель современной научной фантастики: мощной, сложной, умной и увлекательной. На его счету уже достаточно солидный список крупной и малой прозы, а в кармане - Hugo, Locus и куча других наград. На великом и могучем писатель, к сожалению, представлен не так обширно, как хотелось бы, но, тем не менее, ключевой для его творчества роман "Quarantine" издан и у нас, а помимо романа, также в рамках сборников НФ вышли в свет несколько рассказов - о них и речь.

Основные идеи, которыми буквально нашпигованы произведения писателя, знакомы любому, кто не чужд технологической основе трансгуманизма: да, всё та же загрузка сознания, жизнь в виртуальных мирах, технологическое бессмертие. Вообще, на мой взгляд, в творчестве Игана особо выделяется колоссальность масштабов происходящего во времени. Зачастую события развиваются на протяжении тысячелетий. Например, в рассказе "Оседлав крокодила" постчеловеческая пара исследует ядро галактики, запросто перемещаясь между обитаемыми мирами со скоростью света в течение 15 тысяч лет - именно столько требуется электромагнитной волне, несущей оцифрованные разумы. Потом, в точке назначения, разум воплощается в физическом теле-болванке: вот и конец путешествия. Всё происходящее остается более-менее в рамках современной научной картины, никаких крейсеров и гиперпространства, и, пожалуй, именно такой способ сейчас кажется единственно доступным для настоящих путешествий между звездами. Захватывающе, конечно, но, знаете, подобный полет фантазии имеет несколько неприятный побочный эффект - вот эти все колоссальные тысячелетия совсем непросто ухватить мыслью. Те же 15 тысяч лет, из-за своей громадности, кажутся почти бессмысленными - а герои преодолевают их так, между прочим.

Кстати, этот метод межзвездных путешествий, когда со скоростью света перемещается лишь оцифрованный интеллект, очевидно, всерьез интересует Игана. В куда менее масштабном, но оттого не менее интересном рассказе "Индукция" действие начинается в недалеком будущем, когда человечество отправляет с субсветовой скоростью к дальней планете несколько крошечных "зернышек" программируемой материи. Правда, вскоре про них все забыли - годы идут, зернышки летят, да и новые мощные телескопы показали, что, видимо, зря отправили: ничего особо выдающегося в точке назначения нет. А тем временем "умная материя" добралась до финиша, развернулась и собрала из местных минералов фабрику. Еще несколько десятилетий, и фабрика создала робота, а робот - это уже полноценное тело для разума. Собственно, в эти тела и устремляются разумы двух участников первого запуска "зернышек", которые к тому времени стали постлюдьми. В трактовке Игана это фактически значит "отказались от белковых тел".

Отказаться от белковых тел, погрузить свое сознание в цифровую реальность и остаться там жить могут не только постлюди, но и пост-инопланетяне. Рассказ "Ковры Вана" - это вообще восхитительный фантастический вираж, где прекрасно всё, если закрыть внимание на тот факт, что подобное творчество уже совсем далеко ушло в сторону от беллетристики. Это, скорее, такой клубок научно-философских идей, нанизанный на спицы художественной литературы. Спустя 20 веков пост-человечество представляет собой сообщество полисов-анклавов, участники которых разделяют схожие философские ценности и взгляды на реальность. Основное интеллектуальное противостояние ведется между солипсистами и эмигрантами. Первые основываются на том, что человечество может творить любые виртуальные вселенные, сколь угодно сложные и непохожие на реальную, поэтому к физическому миру не испытывают никакого интереса. Вторые напротив, считают, что Вселенная бесконечно сложна и может служить местом для любых проявлений жизни. Однако инопланетные разумные существа, которых находит экспедиция эмигрантов, показывают, что реальность не похожа на представление о ней и тех, и других.

Грег Иган не ограничивается космической и виртуальной тематикой - это лишь одна из граней его творчества. Другая явно интересующая писателя тема - события, вызванные удивительными и парадоксальными квантовыми явлениями и их последствиями в макромире. Таков, например, прекрасный рассказ "Синглетон". В его основе лежит научная гипотеза мультивселенной, согласно которой любая декогеренция квантово-механической системы порождает отдельную Вселенную. Таким образом, каждую крошечную долю секунды рождаются бесчисленные ветви Вселенных, в которых любое событие реально, все, что может произойти - произошло, а все варианты выбора - осуществились. Главный герой с женой, столкнувшись с потерей беременности, решают завести ребенка-робота новейшего поколения, совершенно неотличимого от человека. Ему нужно лишь раз в несколько лет менять тело, так как синтетическое - не растёт. Однако протагонист-ученый принимает решение дополнить и без того великолепный искусственный мозг ребенка квантовым компьютером собственного изобретения. Поскольку в квантовом компьютере кубиты находятся в состоянии квантовой сцепленности, то декогеренция не наступает, и получается так, что искусственный разум живет одновременно во всех возможных Вселенных и может делать осознанный выбор из всех возможных вариантов. Воспользуется ли этим стремительно развивающаяся девочка? Как и любой подросток, она делает те же глупые ошибки, приводящие к жутким последствиям. 

Словом, Грег Иган делает отличную фантастику, но, к сожалению, местами не слишком качественную литературу. Что-то сумбурно описано, что-то проглочено, что-то недосказано. Герои-постлюди, при всей их сногсшибательной технологической мощи, больше похожи, в общем-то, на семейные пары из провинциального городка - согласитесь, не очень-то это придает достоверности путешествиям через полгалактики. Впрочем, во всем этом можно упрекнуть практически всех писателей "новой волны", особенно в том, что касается малой формы. Однако в отличие от недавно упомянутого Теда Чана, проза Игана несравнимо увлекательнее, сложнее и интереснее. Сюжет захватывает, научные идеи поражают воображение, масштаб и динамика присутствуют - всё, как положено. Хотя, может, творчество Игана попросту сильнее совпадает с моими НФ-стереотипами. Ну и ладно.

Идеи, которые навсегда изменят науку в этом столетии - 2

Продолжение поста, посвященного cover story последних двух выпусков журнала New Scientist.

Интернет как социальный телескоп. Одна из основных задач социологии, в двух словах, состоит в изучении процессов, когда толпа людей перестает быть совокупностью отдельных личностей и образует сложные структуры - семьи, организации, рынки и институты. Решение этих задач основывается, преимущественно, на изучении взаимодействия между отдельными членами подобных структур. В последнее время, когда миллионы людей перемещаются в онлайн, принося с собой все разнообразие своей социальной и экономической деятельности, подобные исследования становятся гораздо более масштабными и всеобъемлющими. Сеть предстает для социологии примерно тем же, чем является телескоп для астрономов: инструментом, который открывает перед исследователем целую вселенную. Теперь ученые могут ставить широкомасштабные эксперименты и изучать крупные социальные образования из тысяч и миллионов человек. Возможно, именно Сеть подтолкнет нас к пониманию человечества как единой сложной системы, как в свое время телескоп открыл астрономам картину космоса.

Формальная верификация программного обеспечения. Глюки в веб-браузере раздражают, но не приводят к катастрофам. А вот сбои в программе автопилота самолета или центре управления ядерного реактора - совсем другое дело. С каждым днем наша жизнедеятельность все больше переплетается с программами, поэтому совершенно необходимо выработать способ однозначной проверки их надежности. В настоящее время надежность ПО проверяется путем тщательного глубокого тестирования, когда тесты покрывают практически весь исходный код программы. Тестирование принципиально не может однозначно выявить все недостатки программы - только лишь ошибки программиста и проектировщика. Существует единственный способ доказательства надежности программы - формальная верификация, когда правильность функционирования алгоритма рассматривается как теорема, и с помощью математических объектов проводится доказательство этой теоремы. Попытки создать математическую методику формальной верификации ведутся с 60-х годов прошлого века, но верифицировать алгоритм, который несколько сложнее сортировки, очень сложно. Есть надежда, что в ближайшем будущем развитие математической теории, помноженное на огромные вычислительные мощности, породит новое поколение программ - гарантированно надёжных.

Зеттафлопс. Современные суперкомпьютеры - невероятно мощные вычислители, но не настолько, как этого хотелось бы ученым. Самый мощный современный компьютер, Cray Jaguar, обладает мощностью в 1.7 петафлопс, то есть 1.7*10^15 операций с плавающей точкой в секунду. Этого совсем недостаточно для самых сложных и крупномасштабных имитаций: состояния Вселенной в первые секунды её существования, развития климата планеты с учетом всех возможных условий и многого другого. Но уже к 2030-му году появятся первые зеттафлопс-компьютеры, то есть вычислительные машины, способные выполнять 10^21 операций в секунду, что эквивалентно триллиону современных ПК. Этот момент станет переломной точкой в способностях человечества делать прогнозы. Появится возможность полностью моделировать влияние новых лекарств на человеческое тело, реакции сообществ из миллионов человек на изменения климата или как сталкивающиеся галактики рождают новые звезды - и это лишь перечень самых очевидных расчетов, для которых требуются зеттафлопс-машины.

Мемристоры. Основные пассивные строительные блоки современных электронных схем - это резисторы, ёмкости и индуктивности. Помимо них, еще 40 лет назад был теоретически предсказан другой пассивный элемент - "мемристор", то есть "резистор с памятью". Но только в 2008 году был получен материал, который на практике обладал "мемристивным" поведением. Маленькие размеры и ничтожное потребление энергии мемристором делает его идеальным средством хранения информации: один такой элемент способен заменить схему из десятка транзисторов в чипах будущего. Однако мемристоры потенциально готовы дать намного больше. С их помощью, предположительно, можно будет полноценно имитировать функциональность синапсов - связей, посредством которых нейроны в мозгу обмениваются электрическими сигналами. Возможно, именно мемристоры станут ключевой технологией, которая откроет путь полноценным имитациям человеческого мозга.

Квантовый дарвинизм. Сотни экспериментов показывают, что реальность, в её фундаментальной основе, управляется законами квантовой механики, а вся окружающая  человека действительность есть симуляция, плод воображения, сформированный нашими органами чувств. Это  звучит несколько напыщенно, ведь на макроскопическом уровне   влияние законов квантовой механики незаметно - в отличие от атомных масштабов, где проявляются все непостижимые свойства частиц: объекты могут присутствовать в нескольких местах одновременно, или обладать разными спинами. Но когда мы производим измерение, то его результат всегда определен однозначно - как и в макроскопическом мире. Идея квантового дарвинизма заключается в том, что декогеренция квантовомеханической системы является процессом "естественного отбора" тех квантовых состояний, которые не нарушаются при контакте со средой. Окончательное, стабильное состояние, "выжившее" в процессе декогеренции, многократно копируется и может наблюдаться в макроскопическом масштабе. Если эта идея подтвердится, то можно будет утверждать, что мы можем лишь исследовать реакцию квантовой системы на изменения окружающей среды, но никогда не сможем полностью измерить её параметры.

Sci-Fi иллюстрации Адама Бёрна

Мне очень нравится творчество Адама Бёрна, известного на deviantart как Phoenix-06. Смотрите, ведь он вполне мастерски делает все эти захватывающие вещи, столь милые сердцу любого sci-fi гика: битвы с пришельцами на улицах мегаполисов, постсингулярные орбитальные конструкции, прекрасные безмолвные космические ландшафты, странные существа и постапокалиптические пейзажи. Очень красиво и впечатляюще.

 

 

 

Полный медиа-таймлайн стимпанка

Таймлайн стимпанка (в pdf) - это такая длинная временная ось, которая начинается ещё в 19-м веке и заканчивается в наши дни, а вдоль этой оси отложены все явления медиа-культуры (фильмы, книги, игры), которые так или иначе повлияли на жанр. Их, как оказывается, много. Начинается всё с занятной эпохи, которую составители назвали "прото-панк": время, когда создавали свои шедевры Уэллс, Шелли и Верн. Из той исторической эпохи, на которую ориентирован стимпанк, они писали о нашей эпохе, которая должна была стать веком разума, просвещения и торжества человеческого гения. Ну, как классики не угадали насчет современности, так и современный паропанк далеко не всегда напоминает Англию викторианской эпохи. Так что мы квиты. С тех пор плотность стимпанка в медиа-культуре непрерывно нарастает - вплоть до того момента, как в середине нулевых, полностью исчерпав себя в литературном плане, стимпанк совершил качественный скачок и перешел в категорию "лайфстал"-субкультуры, стиля и образа жизни. Киберпанку, к слову, это так и не удалось: жанр остался в рамках медиа-носителей, а нечастый cosplay вызывает, как правило, лишь печальную улыбку. Наверное, здесь дело в технологиях: если стимпанк-девушка в роскошном платье и ретро-аксессуарах вызывает восхищение, то её подруга с татуировкой-баркодом на шее и шлеме ВР кажется нелепой пародией на поколение Facebook. Да и потом, если атмосфера "сделай сам" в стимпанке воплотилось во всё это завораживающее разнообразие барахла из меди и латуни, то за "сделай сам" cyberpunk-style в наше время сажают всерьез и надолго, а назвать человека "хакером" - это примерно как хуями обложить: невежливо.

Ну так вот, возвращаясь к таймлайну: он - клевый. Если кому-то взбредет в голову объять все это буйство человеческой фантазии, именуемое стимпанком, то уже есть от чего оттолкнуться. Кстати, на tor.com сейчас идет месяц стимпанка. Надеюсь, помимо неизбежных десятков унылых постов с фотографиями гогглов и всякого самодельного барахла найдется и пара-тройка действительно неплохих, объемных статей с вменяемым экскурсом в субкультуру. Идите и читайте.

Кори Доктороу о романе "Pink Noise" Леонида Когородски

Кори Доктороу рекомендует очередное яркое проявление твердой научной фантастики новой волны - роман Pink Noise Леонида Когородски. Под "новой волной" я имею в виду трансгуманизм в его литературном воплощении: художественные произведения, основанные на идеях и концепциях постсингулярной цивилизации. Наверное, это не очень хороший термин, но другого у меня сейчас нет - да и есть ли он вообще? В сущности, "новая волна" научной фантастики - это даже не столько беллетристика, сколько концентрат передовых научных гипотез, плотно наполненный ссылками на статьи ученых и комментариями, проясняющими авторские идеи в области нейронаук, астрофизики, эволюции, лингвистики и других отраслей науки (например, взгляните на сноску в Pink Noise, посвященную эволюции мозга). Так пишут сейчас уже достаточно много авторов: Карл Шрёдер, Грег Иган (дочитываю сейчас сборник его рассказов), Питер Уоттс тот же. Теперь в эту плеяду уже заслуженных мастеров вливается и Когородски, защитивший в Массачусетском Технологическом кандидатскую по математике: "Розовый шум" - его писательский дебют.  

Кори Доктороу подчеркивает, что при всей научной и технологической насыщенности Pink Noise - это вполне живая, эмоциональная литература, где есть сюжет и герои, которые вызывают симпатию и сопереживание, в той мере, в которой вообще можно сопереживать таким далеким от современного человека потомкам, как чистые бестелесные разумы. Один из таких разумов по имени Nathi - крупнейший нейрохирург своего времени, который вот уже пятьсот лет как отказался от физического тела. Его вызывают на помощь девушке, которая получила обширный инсульт мозга. Повреждения очень велики, поэтому доктор решает спроецировать часть своего разума в мозг пострадавшей. Но внутри чужого разума его уже ждут - девушка оказалась носителем таинственного скрытого киберсущества, которое охотится на вирус, порабощающий разумы постлюдей. И понеслось - марсианские полярные ночи, высокотехнологичные тюрьмы, масштабные орбитальные сражения, серия флэшбеков, описывающая экономическую и геополитическую кровавую бойню, которая оставила сингулярность после себя -  все прекрасно. За исключением кошмарной обложки.

Интервью с Питером Уоттсом для журнала AE

В этом месяце должен выйти первый номер канадского научно-фантастического журнала AE, который ориентирован на малую прозу авторов как местного, так и мирового масштаба. Неудивительно, что в качестве промо-акции они выбрали интервью с Питером Уоттсом, одним из самых ярких представителей современной канадской научной фантастики. К тому же, Уоттс в этом году взял Hugo повестью "The Island", и, таким образом, взял реванш за мой любимый "Blindsight", который в свое время уступил премию роману "Rainbows End" Вернора Винджа. Так вот, про интервью. Вы, наверное, знаете, что весной этого года с Уоттсом случились неприятности на канадской границе, поэтому часть беседы посвящена обсуждению произошедшего. Никогда не интересовался личной жизнью писателей и всякими подобными вещами, поэтому оставлю это без внимания. В остатке - два интересных наблюдения.

Первый момент - отношение писателя к малой форме, повестям и рассказам. Известна расхожая фраза, что научная фантастика - это "литература идей". Однако, очевидно, далеко не все идеи, при всей их увлекательности, тянут на полноценный роман. В этом смысле рассказ - это концентрированная идея, небольшой фрагмент текста, который целиком может быть посвящен некой достаточно оригинальной задумке.  Кроме того, рассказ - это что-то наподобие испытательной площадки. Можно взять идею и поиграть с ней в рамках короткой формы, а потом посмотреть, получится ли её развить в более крупный сюжет. Например, в том же Blindsight явно слышны отголоски ранних рассказов Уоттса, а Starfish вообще изначально начинался именно как рассказ. Даже более того - вполне полноценный, последовательный роман можно получить, если скрепить между собой отдельные рассказы прямо так, как есть. Типичный пример - "Марсианские хроники" Брэдбери. Так же, например, поступил Стросс в "Accelerando". Да и сам Уоттс планирует, что рассказ "The Island" станет частью более крупного романа Sunflowers.

Второй момент - это доступность онлайн всех произведений Уоттса в соответствии с лицензией Creative Commons. Вообще, в плане распространения книг, случай Уоттса - достаточно типичный для цифровой эпохи. Так, Blindsight был выпущен ничтожным тиражом, и значительное время оставался в безвестности. Удивительно, говорит писатель, но книгу, которая получила множество восторженных отзывов, просто невозможно было найти в магазинах (забавно, насколько эта ситуация напоминает наш отечественный издательский рынок, усердно игнорирующий современную качественную НФ). Проблема была не в том, что потенциальный читатель говорил "фигасе, Уоттс написал новый роман, но мне жаль за него отдать 25 баксов" - вместо этого он спрашивал "что вообще за хер этот Уоттс? Никогда о нем не слышал". В итоге Питер последовал совету Кори Доктороу, Джона Скальци и других сторонников и идеологов Creative Commons - открыл свободный доступ к своим книгам. И это сработало: его популярность моментально взлетела. В течение трех недель с момента онлайн-публикации он продал гораздо больше печатных книг, чем за все время до этого. Однако Уоттс смотрит на распространение работ по CC-лицензии достаточно скептически. Для него это стало успехом, для Доктороу тоже, еще несколько писателей успели вскочить в поезд. Но в ближайшее время, если значительная часть авторов перейдет на CC, идея исчерпает себя, потому что это станет нормой и люди попросту перестанут платить. Как в этих условиях писателю получить вознаграждение - весьма интересный и нетривиальный вопрос. Впрочем, время, конечно, покажет.

Идеи, которые навсегда изменят науку в этом столетии

Последние два номера New Scientist  посвящены обширной и безумно увлекательной теме,  посредством которой приглашенные специалисты постараются раскрыть все многообразие стремлений современной науки, при этом затронув наиболее передовые и революционные идеи. Я тут повыбирал из первой части, посвященной, преимущественно, экологии и биотеху, наиболее интересные для себя вещи, хотя, по-хорошему, это было очень сложно: настолько там много всего захватывающего.

Суперэволюция: массовые изменения для всеобщего блага. В изучении механизмов эволюции последние полвека были эрой редукционизма, когда всё объяснялось в терминах индивидуальных эгоистичных генов. Сейчас мы вступаем в эпоху холизма, который рассматривает колонии социальных насекомых, человеческие общества и даже многие экосистемы, состоящие из разных видов, как единый "суперорганизм", который реагирует на изменение внешних условий. Известно, что любая сущность, рассматриваемая как "живой организм", является высокоорганизованной группой отдельных клеток. Следовательно, и сам организм, как отдельную единицу, можно считать частью более общей сущности, состоящей из группы организмов, которая развивается по своим законам. Еще со времен Дарвина известна важность альтруизма для группового отбора (именно отсюда произошли представления людей о "добре", "морали" и подобных категориях), однако только последнее время стало понятно, что групповой отбор далеко не всегда служит целям индивидуального отбора - зачастую наоборот. Развитие теории суперэволюции позволит охватить очень много явлений - от природы религии до биокультурной эволюции человечества.

Исследования океанов и глубоководные сети данных. Океаны нашей планеты - это колоссальные неисследованные пространства, полные загадок и вопросов. Какую роль играют океаны в изменении глобального климата? Как возникают и распространяются подводные землетрясения? Как выглядит жизнь на дне океана и под ним? Охват этих и тысяч других вопросов осложняется катастрофической нехваткой данных. Классический способ изучения океана с помощью исследовательских кораблей достаточно дорог и очень неэффективен, когда речь заходит о явлениях, охватывающих значительный объем океана. Новые проекты обещают открыть новую эпоху исследований океана, и один из них - Ocean Observatories Initiative, научно-исследовательская программа, в планы которой входит размещение в Тихом и Атлантическом океанах разветвленной сети физических, биологических, химических и тектонических сенсоров. В результате появится возможность в реальном времени отслеживать "дыхание" океана, и, тем самым, преодолеть последний барьер природы на планете.

Зеркальные нейроны - возможный ключ к познанию процесса мышления. Наличие зеркальных нейронов было впервые открыто у макак  в 90-х годах, а сканирование мозга с помощью МРТ показало возможность их существования и в мозгу человека. Но лишь в мае этого года исследователи увидели напрямую активацию зеркальных нейронов в мозгу человека посредством электродов, имплантированных ожидающим операции эпилептикам. Удивительная особенность зеркальных нейронов заключается в том, что они активизируются не только в тот момент, когда мы сами выполняем некое действие, но и тогда, когда мы наблюдаем, как действие выполняет кто-то другой. Возможно, изучение функционирования зеркальных нейронов откроет очень широкие перспективы: от понимания механизма эмпатии и сострадания до объяснения пристрастия к порнографии.

Гипотеза переработки нейронов и культура как паразит мозга. Архитектура нашего мозга сложилась задолго до появления письменности, религии и искусства. Но почему мы тогда обладаем способностями воспринимать культуру с такой легкостью? Обыкновенно на этот вопрос отвечают примерно так: наш мозг - это гибкая, пластичная структура,  которая обладает способностью к обучению чему угодно. Однако так ли это? Мозг - далеко не однородная структура, он имеет различные четко выраженные специализированные области. Более того, исследования показывают, что такие способности, как чтение и математика, задействуют различные "нейронные ниши", они ограничены разными нейроконтурами в мозгу. Именно этот факт лежит в основе гипотезы, известной как "переработка нейронов": культурные способности - это нейропаразит, который вторгся и захватил области головного мозга, занятые эволюционно более древними, но схожими функциями. Например, способность к чтению, судя по всему, заняла нейроконтуры, чувствительные к восприятию сложных пространственных объектов - утрируя, избежав этого заражения, человек, вполне возможно, смог бы легко представлять себе четырехмерные фигуры. Если гипотеза подтвердится, то это будет значить, что наш мозг формирует культуру, а не сам формируется под её воздействием. Изобретательность человека не безгранична, она жестко определена и фундаментально ограничена архитектурой мозга.

Биология "сделай сам"

Как известно, трэнд - это переход явления из андеграунда в мэйнстрим. В этом смысле весьма интересно наблюдать, как концепция любительских биотехнологий менее, чем за год перекочевала со страниц сугубо технократического издания для достаточно узкой прослойки "H+" на страницы вполне уважаемого и респектабельного "Nature".  Молекулярная лаборатория в подвале или гараже еще пару лет назад была мемом из "Рибофанка" Поля ди Филиппо, а сегодня - это трэнд, который определяет развитие современных технологий.

Биохакеры по всему миру обустраивают лаборатории в гаражах, кладовках и на кухнях. Среди них - как профессиональные ученые, занимающиеся побочной работой дома, так и люди, никогда не державшие до этого колбу в руках. Они покупают бывшее в употреблении лабораторное оборудование онлайн, собирают микроскоп из десятидолларовой вебкамеры и разводят колонии генетически модифицированных бактерий Escherichia coli.

В целом в Nature достаточно интересная и познавательная статья, в которой, на примере участников комьюнити DIY-биологов показано, как это все работает. Оказывается, в любительской биологии есть такая же эмпирическая закономерность, как и закон Мура в микроэлектронике. Она описывает, как с каждым годом падает стоимость исследований, в частности, синтеза ДНК и протеинов. Еще любопытно то, что достаточно отчетливо прослеживается параллели в динамике развития сообществ современных биохакеров и субкультуры компьютерных хакеров 80-х годов - там более, что и в том, и в другом случае слово "хакер" имеет исключительно романтический ореол без оттенка криминальности. Впрочем, участники сообщества отмечают явный интерес к своим занятиям со стороны правительственных служб. В наш век глобальной паранойи странно было бы иначе.

Ну, осталось видимо, совсем немного времени, когда тему пронюхает желтизна наподобие "комсомольской правды" и метрополитен запестрит заголовками в стиле "хакеры! безопасность! терроризм! паника! ужасужасжужас!!!" Конечно, с повседневной обывательской точки зрения технология кажется пугающей и жутковатой - как, впрочем, и любая технология, которая несколько сложнее электрочайника. Наверняка через пару лет дело дойдет и до ток-шоу в телевизионный прайм-тайм, с обязательной троицей: чиновником, батюшкой и балериной, которые, истерично повизгивая, приведут свои аргументы за и против. А тем временем сообщества DIY-биохимии, объединившись с комьюнити 3d-печати и любительской робототехникой, потихоньку станут набирать силу и, спустя некоторое время, поставят перед каждым вопрос: с кем ты, с механистами или шейперами? "Схизматрица" становится ближе с каждым днем.

Анимационная короткометражка Codehunters

Наткнулся тут на днях на репост достаточно старой - выпущенной в 2006 году для MTV Asia Awards - короткометражки Codehunters, и поразился в очередной раз: вот, знаете, как же все-таки некоторые художники умудряются впихнуть столько стиля, таланта и мастерства чуть более, чем в пять минут экранного времени! В наличии имеется жутковатый сюрреальный мир промышленного апокалипсиса, харизматичные герои, охотящиеся за участками ДНК бога и загадочные жестокие паукообразные твари. Все в ней прекрасно: цветовая гамма и текстуры, детализация и музыка. Ну вот, наткнулся на неё и удивился, что до сих пор не утащил её к себе в уютненький. Ведь это, пожалуй, одна их самых красивых и эффектных анимационных короткометражек из всех, что у нас есть на сей день. Абсолютный шедевр.

Стимпанк, киберпанк и третья волна футуршока в научной фантастике

В продолжение поста Аннали Ньювитц, попробую провести некоторые аналогии между художественными направлениями в научной фантастике и переменами в обществе, вызванными технологическими прорывами.

Промышленную революцию, перевернувшую мир полтора столетия назад, сейчас смело можно назвать первой технологической сингулярностью. В результате сингулярного перехода атлантическая цивилизация радикально изменилась, пройдя путь от аграрных обществ до развитых промышленных. Индустриализация явила к жизни первые литературные произведения, которые позднее будут, обобщенно, названы "научной фантастикой". Жюль Верн, Герберт Уэллс, отчасти Артур Конан Дойл стали литературными пропагандистами прогресса и тех фантастических событий, которые он обещает. Будущее виделось прекрасным, и лишь значительно позже стало очевидным, что промышленный рост неизбежно сопровождается крахом экологии и негативными переменами в обществе. Стимпанк и его наиболее яркое произведение, "Дифференциальный вычислитель", как раз и является литературным отражением всех страшных последствий первой сингулярности. В отличие от светлой, многообещающей научной фантастики первого поколения, "панк-составляющая" стимпанка описывает ужасы жизни беднейших слоев индустриального общества, мрачные заводские районы, окутанные вечным смогом, создавая в целом антиутопичный антураж. Именно стимпанк стал современным литературным воплощением футуршока эпохи первой сингулярности.

А в середине прошлого века начался второй сингулярный переход, вызванный повсеместным появлением дешевой вычислительной техники и глобальных коммуникационных сетей. И буквально тут же научная фантастика отреагировала на перемены - на сцену, сметая добрую, немножко наивную, гуманную и очень оптимистичную космическую НФ Кларка, Хайнлайна и Азимова ворвался мрачный, зловещий и депрессивный киберпанк. В киберпанке и, более широко, в посткиберпанке отражены все негативные и пугающие явления, которые неизбежно, как об этом и пишет Аннали Ньювитц, сопровождают сингулярные переходы цивилизации. Крах приватности, киберпреступность, глубокое социальное расслоение, бесконтрольное использование технологий - всё это последствия второй сингулярности, которыми пропитаны киберпанк-произведения.

Помните тот знаменитый стрип xkcd: "Мое увлечение - экстраполировать"? Сейчас цивилизация постепенно приближается к третьему сингулярному переходу, вызванному расцветом биоинженерии, нанотехники и нейронаук. Проводя аналогии, двух точек на виртуальном графике взаимосвязи литературных течений и технологических перемен, которые мы получили, стимпанка и киберпанка, достаточно, чтобы робко попробовать предсказать появление в ближайшем будущем третьей, новой мощной волны научной фантастики, нового "-панка", который станет отражением футуршока третьей сингулярности. Тут можно возразить, что сейчас уже существует масса произведений, которые так или иначе связаны с возможными негативными последствиями новой сингулярности - все эти "нанопанки", "биопанки" и прочие "-панки", запертые, как правило, в рамках одной книги, их породившей. Но дело в том, что вот эти произведения - чистой воды фантазия, поскольку сингулярность на то и сингулярность, что предсказать её последствия нет никакой возможности. А следовательно, и появиться серьезному антиутопичному направлению в научной фантастике нет возможности, поскольку неизвестны все отрицательные последствия сингулярного перехода. Стимпанк возник пост-фактум, спустя сто лет после индустриализации, когда все проблемы стали очевидны. Киберпанк расцвел одновременно с компьютеризацией общества, когда вектор развития технологий тоже стал очевиден - но, заметьте, не в начале 60-х, когда появились первые интегральные электронные схемы. Таким образом, оба художественных стиля, хотя и являются фантастическими, в действительности спекулируют на наборе заданных констант, но не переменных. Поэтому новый "-панк" третьей волны не может возникнуть раньше, чем прорастут зловещие семена новых технологий. Он обязательно заявит о себе - но только тогда, когда станут хотя бы в общих чертах масштабы бедствий, которые несет прекрасный новый мир.

Конечно, прямые экстраполяции никогда не работают. Конечно, антиутопии существовали всегда, вне привязки к технологическим прорывам. Конечно, наивно считать развлекательные литературные направления зеркалом перемен в обществе. Но я все равно буду ждать третью волну футуршока в НФ. Настораживает лишь то, что негативные явления, вызванные третьим сингулярным переходом, могут стать настолько глубокими, что и писать-то о них, собственно, окажется некому.

Небоскреб и антинебоскреб

Возьмем пару футуристичных архитектурных концептов: проект вертикального зоопарка-небоскреба в Буэнос-Айресе и проект колоссального подземного "антинебоскреба" c замкнутым жизненным циклом в Аризоне.

Первый проект интересен своей полуоткрытой структурой, предназначенной, отчасти, для того, чтобы мигрирующие птицы могли устроить себе временного пристанище. Но и не только птицы - зоопарк станет домом для множества существ. Именно домом, а не клеткой: предполагается, что многоуровневая конструкция воссоздаст привычные для многих биологических видов условия обитания. Как и любой современный архитектурный проект, башня-зоопарк должна сама обеспечивать себя энергией за счет фотоэлементов, встроенных в покрытие, а также полностью перерабатывать воду и органические отходы.

Вообще термин "sustainable", который сегодня употребляют как эпитет практически к любому концептуальному архитектурному решению, на мой взгляд, лучше всего по-русски использовать как "самодостаточный". Самодостаточность - это очень важный критерий; он означает, что строение как можно меньше будет потреблять от города, и как можно больше будет опираться на свои силы - как в плане энергообеспечения, так в плане утилизации отходов. В абсолюте, конечно, наиболее самодостаточными инженерными решениями могли бы стать орбитальные города Циолковского (и они же - вершиной человеческого инженерного гения вообще, в целом), но и сейчас, в наше время, есть проекты, стремящиеся к максимально возможной степени самообеспечения.

Проект "Above Below" - это "антинебоскреб", огромная конструкция глубиной почти 300 метров, которая размещается в котловане, оставшемся после выработки месторождения полезных ископаемых. Практически, это целый город с замкнутым циклом. В нем предусмотрены жилые помещения, площади для работы и отдыха, а также поля и теплицы для зеленых насаждений. Комплекс полностью автономен. Он содержит собственный источник энергии, систему циркуляции и очистки воды, а также систему поддержания искусственного микроклимата. Здание закрыто куполообразной крышей с иллюминаторами, и, таким образом, целиком находится под землей. Связь с внешним миром осуществляется по железной дороге. Планируется, что спустя несколько лет после запуска здания в эксплуатацию его купол, находящийся на поверхности земли, окажется полностью покрытым растительностью и, таким образом, конструкция для внешнего наблюдателя станет невидимой.

Странно. Возможно, это какая-то особенность моего личного мировосприятия, но на неком подсознательном уровне проект подземного жилища автоматически вызывает негативные, устрашающие ассоциации. Наверное, это, с одной стороны, влияние медиа-культуры со всеми этими зловещими "ульями" в стиле Resident Evil, а с другой - какой-то древнее психологическое неприятие всего, что прячется ниже уровня земли. В результате среди двух проектов примерно одинаковой практической ценности и реализуемости субъективно первый ассоциируется с процветанием и счастливым будущим, а второй - с катастрофами и разрухой. Мне кажется, такие особенности восприятия нужно обязательно учитывать дизайнерам и конструкторам - и, раз уж на то пошло, следовало бы тысячу раз подумать, прежде чем использовать в концепт-арте футуристичных подземных сооружений темные и мрачные краски.

Аннали Ньювитц: Сингулярность - это не рай

Вся сеть сейчас обсуждает великолепный пост главного редактора io9 Аннали Ньювитц, в котором она мечом здравомыслия карает фанатов сингулярности, разнося в пух и прах идею райской пост-сингулярной жизни. Основная мысль, которую старается донести Аннали, заключается в том, что сингулярность - это не будущее на стероидах. Глупо и наивно представлять постсингулярный мир как технологическую утопию, потому что никогда ранее технологические сдвиги не появлялись без сопутствующих им негативных явлений.

Показательный пример: пенициллин. Открытый в результате опытов в области биологии, а затем усовершенствованный за счет успехов биотехнологий, пенициллин избавил людей от болезней, которые поражали их столетиями. Он стал во всех смыслах переломным препаратом, а момент изобретения пенициллина - событие, которое вполне можно назвать сингулярностью. Средняя продолжительность жизни людей значительно увеличилась, в медицине произошла настоящая революция. И тем не менее, в долгосрочной перспективе он оставляет нас не менее уязвимыми к болезням, как и до своего появления. Бактерии мутируют, появляются новые страшные инфекции, каких не было раньше. Сейчас мы постепенно отказываемся от антибиотиков в пользу пробиотиков; мы усиленно разрабатываем генную терапию, чтобы преодолеть проблемы, которые сами создали повсеместным использованием пенициллина и его производных. И именно так в реальной жизни работают технологии, по значимости близкие к сингулярным. Они решают тяжелые проблемы, безусловно. Они спасают жизни. Но также попутно они и создают проблемы, которые мы даже не можем себе вообразить, которые совершенно непостижимы для науки и техники пред-сингулярного состояния.

Вообще, если попытаться обобщить расхожее видение пост-сингулярного мира, то картина, примерно, получится наподобие следующей. После сингулярности все люди будут жить  очень долго, если не вечно. Они станут строить космические корабли с помощью нанороботов, которые собирают их прямо из атомов углерода. Мудрый и всезнающий искусственный интеллект справится со всеми бедами человечества, предостережет его от ошибок и выдаст каждому рецепт персонального счастья. На что это всё похоже? На религию, конечно. Больше всего это похоже на старую добрую религиозную муть, на трогательные истории о лучшей доле для всех нас, которая уже не за горами. Проблема с любой религией заключается в том, что верить или не верить в волшебные силы, которые приведут нас к счастью - это личный выбор каждого, но вот основывать на этой иллюзорной почве здание будущего - это безумие. В раю всегда всё прекрасно. В будущем - нет.

Сто лет назад, в разгар индустриального бума, будущее точно так же казалось безоблачным. Промышленное массовое производство оказалось сингулярной технологией, которая перевернула мир - обеспечила достаток и свободное время миллионам людей. Но практически ни один из восторженных голосов, воспевавших индустриализацию, не предвидел последствий сингулярности - разрушение природы и окружающей среды. Причем "окружающей среды" - в самом что ни на есть бытовом смысле: Фридрих Энгельс, гулявший по улицам Манчестера в середине 19-го вида, был поражен страшной картиной жизни в грязи промышленных районов города. В результате появилась его работа "Состояние рабочего класса в Англии", которая ошеломила реформаторов, полагавших, что индустриализация решит все социальные проблемы и снимет ношу тяжелого физического труда даже с беднейших слоёв. Индустриализация преобразила всю планету, всю её экосистему, атмосферу и ближний космос. Мир стал совершенно иным - и, при этом, меньше всего похожим на рай.

Сейчас мы изо всех сил стараемся решить проблемы, вызванные промышленной революцией. Если история, настоящая история, и способна дать нам урок, то он заключается в неоднозначности каждой новой технологии. Все они решают какие-то проблемы, но обязательно создают новые. Более того, страшно то, что чем безопаснее видится новая технология, тем ужаснее оказываются непредвиденные последствия её применения. Но это не значит, что нужно любыми способами стараться замедлить прогресс. Нужно лишь всегда помнить: рай бывает только в сказках. Каждый раз, когда на горизонте появляется технология сингулярного уровня, нужно не бросаться паковать чемоданы для дороги в райскую жизнь, а продумывать запасные варианты, чтобы свести к минимуму негативные эффекты сингулярности. И в следующий раз, читая научную фантастику, подумайте, нет ли в ней привкуса религиозного сахара? Нет ли в ней мира, в котором все проблемы решены, а новых не появилось? Где история человечества игнорируется? Если да, не тратьте время - это сладкий дурман сингулярности. Возьмитесь лучше за фэнтези: слащавого добра там столько же, а претензий и предсказаний гораздо меньше.

Митио Каку о ближайших технологических перспективах

Митио Каку, физик-теоретик, футуролог, популяризатор науки, автор великолепной книги и просто умница в ролике для Big Think рассказывает о наших возможных технологических достижениях в самом ближайшем будущем, и важнейшем из них - программируемой материи.

Суть технологии, которая в некоторых научно-фантастических романах называется "умная пыль", состоит вот в чем. Современная электроника вплотную подходит к созданию мощных чипов на площади порядка микрометра. Объединенные в колоссальные колонии из миллионов и миллиардов единиц, подобные процессоры могут в условиях приложенного электромагнитного поля изменять свое пространственное положение относительно друг друга так, как это задано их программой. Таким образом, подобное облако микрочипов может принимать, фактически, любую форму, придуманную дизайнером. Именно в этом направлении - создание программируемой материи - сейчас, со слов ученого, движутся работы в передовых научно-исследовательских подразделениях корпорации Intel. "Если у меня будет комок глины, состоящий из миллионов крошечных точек, я смогу нажатием кнопки заставить его принять форму статуи, или автомобиля, или чего угодно", - говорит Каку. "То есть я могу нажать другую кнопку, и глина станет жилищем, а по нажатию третьей в пустыне возникнет целый город".

Звучит слишком утопично, правда? Впрочем, Митио не впервой рассуждать о самых что ни на есть фантастических вещах - причем не теряя здравомыслия и не отрываясь от объективной реальности. В следующем ролике он рассуждает о возможности технологической сингулярности - историческом моменте, когда искусственный разум превзойдет естественный, что повлечет за собой лавину научных и технических открытий. Если экстраполировать Закон Мура об удвоении числа транзисторов на чипе каждые два года, который неукоснительно соблюдается вот уже более 40 лет, то выходит, что сингулярность должна случиться приблизительно к 2029-му году. Однако ученый утверждает, что так экстраполировать нечестно, потому что в самое ближайшее время Закон Мура упрется в непреодолимую преграду - законы физики не позволят дальше уменьшать линейный размер литографии. Следовательно, придется искать замену кремнию.

Итак, в ближайшие 10-15 лет начнется пост-кремниевая эпоха в вычислительной технике. Сейчас рассматривается множество технологий, которые потенциально способны заменить кремний - оптика, квантовые вычисления, компьютеры, основанные на ДНК и протеинах, словом, все разновидности архитектур, которые функционируют на молекулярном и атомном уровнях. Это очень разные технологии, но их все объединяет одно: на текущий момент ни одна из них не способна полностью заменить классические компьютеры. Поэтому сейчас мы не можем с уверенностью сказать, на чем будут основаны вычисления спустя 20 лет.

Ну и, наконец, самый интересный прогноз Митио Каку состоит в том, что в этом столетии наша цивилизация, цивилизация "нулевого типа", использующая ископаемое топливо и управляемая национальными правительствами, наконец должна стать цивилизацией "первого типа", цивилизацией планетарного уровня с единым правительством, которая использует всю энергию, доступную на Земле (ученый, очевидно, делит цивилизации на типы согласно шкале Кардашева). Самый главный трэнд, который развивается при нашем участии - это становление нового мультикультурного научного общества будущего. Например, что такое Сеть? Миллионы слов написаны о том, что же такое Сеть, но для физика это ничто иное, как телефонная сеть планетарного уровня, важнейший признак цивилизации "первого типа". А английский язык? Это общий язык цивилизации "первого типа", сейчас он постепенно становится языком номер один в мире, языком науки, технологии и бизнеса. Все то же самое касается национальных государств, культуры, спорта - всё стремится к конвергенции, к объединению на планетарном уровне. С точки зрения общества будущего, глобализация - это самое прекрасное, что сейчас происходит с человечеством.

И это, к сожалению, тот самый прогноз, который, в отличие от программируемой материи и квантовых компьютеров, кажется самым фантастическим.

Зачем нужны человекоподобные роботы?

В научной фантастике есть несколько весьма странных фетишей, которым уже под сотню лет. Их странность в том, что очень сложно, если вообще возможно, объяснить на современном научном уровне необходимость достижения фантастической иллюзии. Вот, например, наиболее очевидная научно-фантастическая непрактичность - это колонизация близлежащих небесных тел. Вроде бы очевидно, что на текущем витке прогресса нет ни технической возможности, ни практической необходимости заселять все эти чудовищно неприветливые места, расположенные в досягаемости нескольких лет реактивного движения. Однако ж нет - вместо того, чтобы выводить в ближний космос толпы исследовательских роботов разной степени смышлености, футурологи с завидным постоянством пытаются в недалеком будущем зашвырнуть куда подальше (и оставить там жить навсегда) именно человека разумного.

Другая, не менее очевидная несуразность, которая, как ни странно, обсуждается достаточно редко - это человекоподобные роботы. Давайте даже пока оставим без внимания очаровательные синтетические лица a-la Surrogates или I, Robot. Возьмем один из наиболее характерных признаков гуманоидности - прямохождение. Десятки, а то и сотни книг, фильмов, изображений показывают одинаково удручающих двуногих биомеханических созданий, и, похоже, мало кто задумывается, что настоящему роботу ходить на двух ногах не просто бессмысленно, но и вредно. Дело в том, что программная эмуляция хождения на двух ногах - это чудовищная вычислительная избыточность и постоянная головная боль для инженеров, и, следовательно, пользователей. Роботы ближайшего будущего не должны так неэффективно расходовать столь критичный вычислительный ресурс. У живых людей всё то же самое - но мозг, как сложнейший компьютер из миллиардов нейронов, способный за миллисекунды рассчитать, как поймать мяч и удержать равновесие, учился этому десятки тысяч лет - в течение всей эволюции биологического вида.

Конечно, с академической точки зрения разработка сложнейшего алгоритма прямохождения представляет собой величественную задачу, которая интересная сама по себе, даже безотносительно практики. Но повседневная, потребительская реализация этого алгоритма в виде опостылевших роботов-служанок, роботов-секретарш или роботов-дворецких - это совершенно неправдоподобно и скучно. Непонятно, что обычный бытовой компьютер, управляющий четырехколесной моторной тележкой, не сможет сделать из того, на что способен плод многомиллионных исследований - может быть, взобраться по лестнице? Тем не менее, идея человекоподобности механизмов тщательно вынашивается в научной фантастике. Похоже, что это уже историческая традиция, этакий самовоспроизводящийся мем Ричарда Докинза, который бездумно копируется из одного произведения в другое. Но достаточно задать вопрос "зачем?", как бессмысленная иллюзия рассыпается в прах.

Ах да, эстетическая составляющая, а также Rule 34. Но и тут есть проблема - известный эффект "зловещей долины", когда очень похожий на человека робот вызывает резко негативную реакцию. В итоге выходит, что тихий скромный пылесос Roomba, незаметно шныряющий по углам в поисках мусора - это самый лучший и эффективный робот, на который капризное и неблагодарное человечество может рассчитывать в ближайшее время.

Живой город PlanIT Valley

Хелен Найт в New Scientist рассказывает об ультрасовременном проекте эко-города PlanIT Valley, который инженеры, ученые и дизайнеры Португалии готовятся воплотить к 2015 году. Как замечает автор, практически все современные мегаполисы напоминают ненасытных чудовищ, пожирающих примерно 75% мировых ресурсов. Наконец, настало время появиться первым белым и пушистым городам. Проекты разнообразных эко-городов последнее время плодятся, как грибы после дождя. Подавляющая часть из них, к сожалению, представляет собой лишь плод буйного дизайнерского воображения, которая имеет очень мало общего с реальной жизнью. Действительно серьезных инженерно-технических проектов не так уж много, и PlanIT Valley - один из них. Наверное, незачем подробно рассказывать об основных концепциях "живых городов". Они понятны даже интуитивно: строгий экологический баланс, энергетика, основанная на возобновляемых источниках, переработка и сбережение. Тем более, что основная изюминка проекта - не столько экологичность, сколько наличие централизованной системы управления. И вот тут начинается самое интересное.

В основе города - своеобразный мозг, мощная цифровая система, которая собирает данные городской нервной системы из тысяч датчиков и сенсоров (оценочно порядка 5 петабайт в сутки). Эти данные поступают от энергоустановок, водных, тепловых и канализационных сетей, а также от городского транспорта. Посредством полученной информации искусственный мозг контролирует все аспекты городской жизнедеятельности. Например, если в хранилище одного из домов заканчивается вода, система автоматически перекачает её оттуда, где есть избыток. Более того, мозг изучает прогнозы погоды, чтобы рассчитать нагрузку на энергосети: понятно, что, например, в пасмурные дни фотоэлементы не смогут выработать необходимое количество энергии. Для снижения вычислительной нагрузки основной центр может переносить часть расчётов на цифровые узлы уровня отдельного дома. Мозг также управляет системами переработки отходов - проводя аналогию с организмом человека, почками, а также "глазами и ушами" - облаком камер наружного наблюдения. Собственно, всё вместе это и есть урбанистический метаболизм, со слов Стивена Льюиса, исполнительного директора Living PlanIT. В этом смысле город на самом деле похож на живое существо, если вы взглянете на урбанистическую жизнедеятельность с достаточно высокого уровня абстракции. 

В действительности, такое огромное количество датчиков, конечно, стоит немалых денег, но в среднесрочной перспективе они вполне окупятся за счет существенно выросшей эффективности городского управления. Вообще, "эффективность" - это ключевое слово. Посмотрите, они даже дома проектируют так, чтобы они все вместе образовывали гексагональную решетку - самую компактную форму упаковки в двумерном пространстве. Больше беспокоит другая проблема: общая сложность системы, которую еще можно побороть на уровне нескольких сотен жилищ, но на масштабах городов-миллионников она кажется непреодолимой. Возможно, как раз одни из первых ИИ, разработанных человеком, появятся как раз в сфере оптимального управления крупным массивом жилищ. Хотя, если подходить к задаче скептически, то начинать рассмотрение проблем всегда надо с потенциальных жителей. Мы можем воздвигнуть красивейший город, напичканный самым передовым хайтеком, но как только туда заявятся жить люди, как наша утопия и накроется медным тазом. Ведь понятно, что мы  сами - это  и есть главное и непроходимое препятствие на пути к прекрасному будущему.

А кстати, что же делать со старинными мегаполисами, этими душными муравейниками, сгибающимися под тяжестью столетнего архитектурного бесчинства? Кое-какие разработки из PlanIT Valley, с некоторыми модификациями, окажутся весьма кстати и там, но, знаете, повседневная практика жизни в мегаполисе подсказывает только один выход. Kill it with fire.